Венеция-2026: «Неизвестная женщина» Май эль-Туки
Венецианский конкурс выиграла «Неизвестная женщина» Май эль-Туки. Режиссер фильма не то чтобы неизвестна, но выбор жюри вышел в чем-то неожиданным — а в чем-то и закономерным. Вероника Хлебникова рассказывает о картине про то, какой ценой женщины Дании переживали нацистскую оккупацию и продолжали выживать потом.
Венеция-2026: «Чернила» Дэнни Бойла, или как Винтик и Шпунтик делали газету
Фильм датчанки Май эль-Туки удостоен «Золотого льва» — за мастерское умение снискать сочувствие к отверженным и гонимым. В данном случае речь о заложницах обстоятельств, ставших жертвами лицемерия послевоенного датского общества. Мари, главный персонаж фильма, во время оккупации спала с нацистом, потеряла ребенка. Теперь она няня в доме овдовевшего перчаточного фабриканта и его невеста, схоронившая свое прошлое и, кажется, себя самое под непроницаемой сдержанностью жестов и слов. В глубине кадра мерцает хичкоковским макгафином подвенечное платье предыдущей жены. Отношения жениха и невесты — значимый, но всё же тусклый фон для вспышек неконтролируемого безумия за стенами этого мрачного дома. Война закончилась, наступило время возмездия, и освобожденные соотечественники Мари беснуются, извлекая на свет для экзекуции очередную бедолагу.
Венеция-2026: «Дикая лошадь девять» Мартина МакДоны
Гнев перестает быть праведным, когда принимает форму злобного издевательства — в соответствии с аксиомой философа Григория Померанца: «Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое правое дело. Всё превращается в прах — и люди, и системы. Но вечен дух ненависти в борьбе за правое дело. И благодаря ему зло на Земле не имеет конца». На всякую расправу, где все на одного, трудно смотреть, а тем более трудно ее принять. И, наверное, стоит снимать фильмы, писать оперы и книги с благой целью напоминать снова и снова о подлости улюлюкающей толпы, уничтожающей себе подобных. Вспышки коллективной ненависти, встроенные в историю Мари, сдвигают фокус фильма с ее маленькой несчастливой жизни на масштабное умножение зла, которым оборачивается борьба со злом.
Венеция-2026: «Bucking Fastard» Вернера Херцога
Душераздирающе долгий крупный план остриженной жертвы в руках беснующихся вершителей справедливости, свежая красная свастика на изможденном теле, в запавших глазницах дрожат слезы — явная аллюзия на фильм другого датчанина, Карла Теодора Дрейера, также удостоенного когда-то «Золотого льва» за фильм «Слово». Крупные планы остриженной Марии Фальконетти в терновом венце из «Страстей Жанны д’Арк» положили начало иконографии фемицида.
«Неизвестная женщина». Реж. Май эль-Туки (2026)
Венеция-2026: «Возможная любовь» Ли Чхан-дона
О том, что происходило с мужчинами, сотрудничавшими с гитлеровцами, в фильме почти не сказано, кроме того, что жених Мари при оккупации не остался внакладе, пока женский пол промышлял чем имел. Диапазон исторического зрения здесь ограничен «горизонтальной коллаборацией», и на экране подробно и неистово издеваются над несчастными бабами, оплатившими свою жизнь, здоровье и паек непатриотическим сексом.
Венеция-2026: «Гурия» Левана Когуашвили. Танцы с гранатой в ограниченном пространстве
Актриса Матильда Арсен, играющая Мари, также получила Кубок Вольпи за эту роль, за умение слиться со стеной, на котором, кажется, зиждется вся история женского счастья, по версии Май эль-Туки. Жизнь научила Мари и ей подобных не бросаться в глаза, быть никакими или какими их хотят видеть. Вернее, не видеть, не знать, не считаться с ними. Мари очень повезло: ее богатый хозяин женится на ней, но ему не стоит вникать в особенности ее личности и в обстоятельства того, что ей пришлось пережить.
Венеция-2026: «Компания» Кейси Аффлека
«Неизвестная женщина» построена на контрасте стертой внешности главной героини и экспрессивной авторской манеры. Пока женщина в кадре прячет свое прошлое, стремится быть незаметной, женщина за кадром нагнетает лихорадку и практикует резкие монтажные срывы из времени действия картины в призрачное, хотя совсем недавнее прошлое. А в прошлом — нацистская оккупация и коллаборационизм, когда каждый сотрудничал как умел: кто ради детей, кто за жизнь, кто за профит. Иной выжил, но потом поплатился; например, доктор, к которому ходит за морфином героиня.
Венеция-2026: «Немного света» Али Асгари
Сложность в том, что используя для свастики на женском теле красный цвет социалистов и изображая скотами не просто толпу обывателей, а участников датского Сопротивления, Май эль-Туки не только деконструирует нацистский символ, превращая его в эмблему преступления и насилия над женщиной, клеймо «алой буквы», но также совершает незаметную подмену. Фильм громоздко сдвигается вправо, что придает ему неприятный популистский оттенок. Казалось бы, свершилось: окончена страшная война — но радости нет и не будет. Картина Май эль-Туки производит только тревогу, атмосферу подспудного и явного кошмара. Ее героиня совершает единственную и настоящую подлость совсем не в постели, а когда спасает собственную репутацию, и это венец галереи фестивальных персонажей, в целом, настоящих антигероев, проходящих разные стадии — осознания, торга, принятия, раскаяния — в их запущенной болезни убийственного эгоизма.
Читайте также
-
Венеция-2026: «Немного света» Али Асгари
-
Венеция-2026: «Компания» Кейси Аффлека
-
Венеция-2026: «Гурия» Левана Когуашвили. Танцы с гранатой в ограниченном пространстве
-
Венеция-2026: «Возможная любовь» Ли Чхан-дона
-
Венеция-2026: «Bucking Fastard» Вернера Херцога
-
Венеция-2026: «Дикая лошадь девять» Мартина МакДоны