18+
13

Александр Адабашьян: Из Бергмана пытаются изобразить этакого спокойного мэтра, который холодными шведскими вечерами выкладывает свой puzzle

Записала Лидия Маслова

Первой картиной Бергмана, которую я увидел, была «Земляничная поляна». Открытием для меня было то, что можно таким образом разговаривать, что есть такой киноязык. Две реальности совершенно естественно сосуществовали и были абсолютно равноправны: прошлое героя и его же настоящее. Меня потрясла сама осознаваемая Бергманом возможность не делать оговорок, не объяснять специально, что одно изображение — это действительность, а другое — видение.

Я очень ценю «Источник», в котором нет никаких киноухищрений, никаких невероятных эффектов актерской игры, никаких суперсредств, которые бы тебя подталкивали к какому-то определенному толкованию этой притчи. По-моему, гениально — это когда непонятно, как сделано. «Источник» — простая, очень просто рассказанная история, а эффект от нее совершенно магический. То же самое в «Фанни и Александре» — фильм сделан по всем законам «интересного кино», где есть и комедийные персонажи, и полудетективная линия, но он все время балансирует на грани чего-то странного и магического. При этом в каждой картине Бергман создает новый, законченный, эмоционально и эстетически целостный мир этой определенной картины, с определенными правилами и законами. Одного ярко выраженного стиля, как у какого-нибудь Гринуэя, у него нет. И в итоге «под Гринуэя» снимают многие, а «под Бергмана» что-то не получается. Можно имитировать, воровать какие-то кусочки — по кадрам, по сценам, по образам разворовано уже все, — но эти вот целостные миры воссоздать невозможно: они создавались под конкретный сюжет, под конкретных актеров, в конкретных обстоятельствах, раз и навсегда. Такое нельзя повторить по определению. И в тоже время имеется некое единство, единообразие, некий неопределимый, но явственный стиль. Этот стиль заключен в той атмосфере, которую создает Бергман, и остается неизменным во всех его картинах. У него есть свой набор компонентов, у него есть эти поля, эти камни, этот полусвет… Но для такого единства не обязательно существование каких-то формальных стилистических признаков, которые можно подсчитать на компьютере.

На мой взгляд, существует некая изначальная погрешность в восприятии многими Бергмана. Принято считать, что Феллини, например, — интуитивный и чувственный, не очень-то поддающийся рациональному анализу. В то же время Бергмана якобы можно всего разложить по полочкам, по символам, у него будто бы все холодно сконструировано, а затем очень точно все собрано в голове, как из детского конструктора, — каждая деталька на своем месте. Из Бергмана пытаются изобразить этакого спокойного мэтра, который холодными шведскими вечерами выкладывает свой puzzle.

Чаплин
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»