Канны-2026 — «Фьорд» Кристиана Мунджиу
Однажды Кристиан Мунджу уже заполучил Золотую пальмовую ветвь — за «4 месяца, 3 недели и 2 дня», представленные почти 20 лет назад. В этом году режиссер вновь принимает участие в каннском конкурсе, да еще и со звездами в кадре, известными далеко за пределами его родной Румынии. О «Фьорде», вновь демонстрирующем мастерство постановщика, рассказывает Вероника Хлебникова.
В краю, где северное небо отражается в светлых водах и даже снежные лавины выглядят безопасной видеоинсталляцией, семья набожных румынских христиан предстает перед Cтрашным судом. И это не шутка Раду Жуде о румынах на чужбине — его «Дневник горничной» о буднях трудовой мигрантки в демократичном французском семействе, перелицованный из романа Мирбо, показали здесь в параллельной программе «Двухнедельник режиссеров». Это Кристиан Мунджиу собственной персоной, великий реалист и мастер одной, но выразительной метафоры в каждом из его масштабных кинополотен, забрасывает искусно сплетенный невод в прогрессивный омут, и каких только замысловатых чертей оттуда не достает. От безупречно-вежливых винтиков благонамеренной системы до уличных активистов-реакционеров, рифмующих либерализм с сатанизмом.
В новом фильме практически нет типажей, только полноценные характеры
Румынский папа Михай, специалист по электронным системам (его играет неузнаваемый Себастьян Стэн), норвежская мама Лисбет в трепетном исполнении Ренаты Реинсве, специалистка по уходу за немощными, и пятеро их детей, включая новорожденного, — отныне граждане счастливой страны. Родители и старшие дети не перестают удивлять неустанно излучающих открытость соседей. Румыны молятся не единожды на дню, искренне распевают псалмы, что-то бредят про грехи и про ад, завидев пианино берут скорбно-минорные аккорды, а папа с мамой улыбаются так редко, что можно заподозрить: пьют кровь младенцев.
Канны-2026 — «Минотавр» Андрея Звягинцева
Обнаружив в школе след ушиба у одной из девочек, учительница физкультуры подозревает домашнее рукоприкладство и инициирует вмешательство властей. В осуществившейся утопии «Фьорда», где ребенка не принято шлепать за проступки, ограничивать ему доступ к виртуальным сервисам и отказывать в гендерном самоопределении, государство лучше семьи знает, как любить детей. Их разлучают с родителями до судебного решения. Тянутся дни, недели, месяцы, подтягиваются послы, общественники и клакеры из соцсетей, в ход идут специальные термины и размашистые оскорбления. Квалифицированные специалисты из всемогущей службы защиты детей установят оттенки значений глаголов «ударить» и «шлепнуть» в переводе на разные языки, подберут детям, включая младенца, приемные семьи, спасут и сохранят их от темных консервативных сил.
Актерские ансамбли у Мунджиу всегда моногофигурны и разнообразны, но в новом фильме практически нет типажей, только полноценные характеры — доброжелательно-настороженные соседи, льдистая чайлдфри, посвятившая себя охране детства, толерантный к YouTube отец, чья дочка режет запястья из непреодолимого подросткового бунта, юрист, полагающий дремучую любовь биологических родителей неэффективной в сравнении с позитивным влиянием передовой приемной семьи.
В фильме все охотно говорят о свободах, но в школе запрещено упоминать Бога. Опасную свободу вмешиваться в дела семьи, преследовать религиозных сограждан за их убеждения и отказывать им в праве воспитывать детей в духе их веры необходимо дополняет великая свобода быть представленными в независимом суде. Мунджиу не принимает ничьей стороны, но можно предположить, что как и многие мои ровесники, выросшие в странах соцлагеря, он на всю жизнь усвоил отвращение к тотальному вмешательству государства в свои личные дела.
Финальная, бегущая по волнам метафора, столь же мощная, как чудо Ларса фон Триера в «Рассекая волны»
Власть, диктовавшая человеку, что думать, во что верить, как, где и с кем ему жить, оставила иммунитет к давлению, но сама никуда не делась. Она трансформируется, видоизменяется, мимикрирует и распространяется повсеместно, загоняя людей в расчерченные клетки и подвергая их изощренным гражданским и уголовным казням, неважно, под либеральными или консервативными вывесками. Если вопрос лишь в том, что следует считать «личным», например, воспитание детей или любовь к Богу, то требуется лишь небольшое законодательное усилие по сокращению пространств приватной жизни и частной морали.
Кристиан Мунджиу уже распределял на чашах весов демократическое большинство и непризнанные меньшинства в фильме «МРТ», а в «Выпускном» — права детей и волю их родителей. Все это были проблемы, соразмерные человеку, тому самому без вины виноватому маленькому человеку. «Фьорд» соединяет обе эти темы, но впервые обращается к тайне, что выше человеческого роста.
«Рассекая волны», 1996 — Эстеты на грани нервного срыва
Главные персонажи фильма — глубоко верующие люди, воспитанные на Евангелии дети, и кругом, возможно, Бог. Мунджиу недвусмысленно обращается к знаменитому тезису апостола Павла из «Первого послания к Коринфянам», где говорится о тщете иметь веру, сдвигающую горы, а любви не иметь. Его финальная, бегущая по волнам метафора, столь же мощная, как чудо Ларса фон Триера в «Рассекая волны», даже более легка, потому что стремительна и внезапна, никак не подчеркнута и деликатна до незаметности. В этом беглом росчерке больше непринужденности и выдающегося мастерства, чем во всем каннском конкурсе.
