Канны-2026 — «Барашек в ящике» Хирокадзу Корээда.
Хирокадзу Корээда снова в Каннах с очередным кино про детей-потеряшек и про то, что же такое семья. На сей раз японский автор зашел на территорию научной фантастики. Некоторые считают, что фильм про маленького робота сделан без души. Вероника Хлебникова рассказывает, живой ли он и светится ли.
Акварельная Япония недалекого будущего. Вместо аиста — дрон-доставщик, вместо сына — кроха-андроид. У него есть кнопка и датчик геолокации. Датчик можно вынуть, а вот собственные настройки маме и папе придется обновить. Их настоящий Какеру погиб, новый Какеру выглядит на девять лет, слушает «Маленького принца» Экзюпери и строит дом, как мама-архитектор. Он и есть тот самый барашек в ящике, идеальная проекция родительских надежд и устремлений, отсутствие корябающих особенностей за таким родным и милым обликом.
Папа хочет понять, кто виноват в смерти его сына, и надеется, что маленький андроид как-то поможет это прояснить, но способности AI не безграничны. Мама просто очень соскучилась. Бабушка не любит технику и предупреждать о своем визите. А по округе бродят маленькие силиконовые грязнули, поцарапанные, порвавшие одежду куколки разных возрастов, потерявшие расположение своих опекунов.
Мостик к излюбленной теме японского режиссера — к зиц-семье — переброшен через выброшеных андроидов
Канны-2026 — «Бумажный тигр» Джеймса Грэя
Тут Корээда резко меняет фокус и переходит от Экзюпери и ответственности за тех, кого приручаем, к Короленко и детям подземелья, к собственному давнему фильму «Никто не узнает», где человеческие братья и сестры от разных отцов, брошенные матерью под Рождество, вроде бы существуют, голодают, заботятся друг о друге, но юридически — их нет, и некуда деться, только умирать от истощения. Тот фильм Корээды был основан на реальных событиях из криминальной хроники. Новый фильм тоже не вполне фантастика, так как потребители искусственного интеллекта, по статистике, действительно чаще всего просят нейросети изобразить ушедших близких. Голоса, мысли, интонации, тонны загруженных фотографий, видеороликов, сообщений и реакций из соцсетей, целая индустрия ложного воскрешения.
Канны-2026 — «Внезапно» Рюсукэ Хамагути
Однако Корээда не углубляется в аспекты этого перспективного рынка загруженных на серверы душ. Он волнуется о беззащитных, о тех, кто будет списан с этого утешительного круиза в неизвестное, кто пострадает, — потому что всегда есть пострадавшие, использованные, сломанные. Когда-то его беспокоила судьба надувной резиновой куклы, которая однажды узнала, что у нее есть сердце. А теперь родители-люди выглядят большими андроидами, чем их искусственное чадо, и вряд ли это из-за предельной условности фильма и несовершенства актерских работ.
В новом фильме мостик к излюбленной теме японского режиссера — к зиц-семье, способной быть более полноценной, чем настоящие кровные семьи, — переброшен через выброшеных андроидов, к которым люди утратили интерес, но забыли сдать на переработку, и одного живого мальчика, сбежавшего от родительских побоев. Какеру и его команда. Натерпевшиеся белковые и небелковые дети мечтают обустроить свой дом, как все счастливые семьи на свете.
Близость — это рана
Корээда поставил драму «Каков отец, таков и сын» про родительский выбор между сыном по крови и сыном по воспитанию. «Посредник», снятый в Южной Корее, носился с младенцем, оставленным матерью, и ткал ему семью прямо из воздуха и вне закона. В 2018 году «Магазинные воришки», где подставные родственники проникались истинно семейных духом, принесли Корээде «Золотую пальмовую ветвь».
В лучшем его фильме «После жизни» усопшим на пути в вечность следовало выбрать того, с кем они ее проведут, — семью от Бога, чтобы душе было уютно пить невечерний покой. «Барашек в ящике» с его нетривиальными по форме, но абсолютно святыми по сути семейными ценностями невозможно назвать ни безусловной, ни скромной удачей. В нем чуть больше искусственной материи и чуть меньше души, и нельзя сказать, что он живой и светится. Но какое-то слабое тепло он все же выделяет. В конце концов, кому под силу судить и решать, кто жив, а кто — нет. В «Надувной кукле», например, старик признавался главной героине, что внутри внутри он тоже пуст, как и она, вокруг полые люди, и всех ждет последний прокол. Корээда теперь вроде того старика — тоже не прячет свои микросхемы.
