Родом из детства: с чего начинал Пол Томас Андерсон
Серия «Лица» наконец возродилась: в продажу поступает книга, посвященная Полу Томасу Андерсону. О том, с чего начинал один из главных режиссеров современности, рассказывает Василий Степанов в тексте, которым открывается новый том «Лиц».
Кого-то, конечно, лепят киношколы. Кто-то идет за мечтой, поднимаясь с самых низов, из ассистентов, монтажеров, линейных продюсеров, скрипт-супервайзеров. Набирается опыта на площадке и методично увеличивает вес… И вуаля! Как еще? Да, с недавних пор мы живем еще и в мире авторов из интернета: там они выросли как зрители, там начинали как создатели контента… И вдруг оказались в кинотеатре.
Пол Томас Андерсон — из того особенного поколения американских постановщиков, главным университетом которых стал видеопрокат на углу, а учебниками — стопки VHS. Он родился в 1970-м, а значит, не просто застал эпоху видео в самом ее расцвете, он буквально видел ее от и до — от рождения и до заката. Это было время, когда кино еще обладало физическими параметрами: массой, объемом. Его можно было подержать в руках. В кинотеатрах еще заряжали в проектор тяжеленные бобины, дома разрастались видеотеки из кассет.
Кино ощутимо менялось, теперь оно управлялось зрителем с пульта. Его можно было перемотать, поставить на паузу, включить с любого места. Оно стало чем-то вроде игрушки. В 1990-м, в невольной попытке угнаться за новой эпохой, Скорсезе набил стоп-кадрами своих «Славных парней». Шутка слишком понятная тем, кто пытался рассмотреть фильм до конца, раскрыть все его тайны, протирая VHS-копии «паузой», у себя дома. От этого кассеты действительно портились, но и погружение в кино, конечно, было уже другим.
Времена не выбирают, но для взросления ему досталась отличная эпоха. В конце восьмидесятых и начале девяностых на руинах постаревшего «Нового Голливуда», среди яппи и блокбастеров подрастало новое, независимое, какое-то другое американское кино — Стивен Содерберг с «Сексом, ложью и видео» побеждал в Канне, братья Коэны искали баланс между триллером и черной комедией, на японские деньги творил свои подмороженные хиты Джим Джармуш, Ричард Линклейтер собирал силы в Техасе, а Квентин Тарантино, покинув свой видеопрокат, строчил первые сценарии. Пока мейджоры монетизировали мономиф и делали блокбастеры, в серьезное кино, казалось, мог прийти любой, у кого хватило бы таланта и наглости. Андерсон точно был из таких.
Говорят, в школе Андерсон был плохим учеником
Долговязый, тощий, самоуверенный очкарик с сигареткой в зубах. Год он потратил на изучение письма и английской литературы под руководством автора «Бесконечной шутки», затем на несколько дней заскочил в Нью-Йоркский университет, чтобы освоить азы режиссуры. Первое же задание стало последним: легенда гласит, что студентов попросили написать страничку сценария, Андерсон ради прикола сдал фрагмент из Дэвида Мамета, за труды он получил от преподавателя три с плюсом и больше в киношколе не появлялся.
Двенадцатилетний мальчишка услышал: «Занимайся этим всерьез». И до конца детства заперся в комнате с кассетами
Немного детский поступок, но зачем тратить время, если можно вернуться в Лос-Анджелес и получить работу ассистентом на съемочной площадке? Именно там он получит основные знания, а затем, скопив тысяч двадцать долларов (пригодились остатки денег на колледж, кредитка подружки и пара монет, выигранных в карты), вложит всё в «Сигареты и кофе». Короткий метр попадет в программу «Сандэнса», а дальше будет фестивальная лаборатория и дебютный полный метр «Роковая восьмерка». В 1996 году ему достанется место в каннском «Особом взгляде». Андерсону на тот момент всего двадцать пять.
Эрни Андерсон на WJW TV в роли Гуларди
Наверно, здесь нам стоило бы сойти со скоростного карьерного шоссе. Чтобы понять ПТА, надо начать с Эрни, Эрни Андерсона, его отца, чей бархатный баритон охмурял подростков в 1970–1980-е — он звучал из каждого американского утюга, представляя сериалы ABC. Это коронное протяжное «The Loooove Boat! » стало чем-то вроде мема, не так уж часто дикторов приглашают читать промо в вечернем эфире Дэвида Леттермана. В Кливленде шестидесятых Эрни Андерсон прославился как Гуларди, ведущий ночного хоррор-шоу с накладной бородой и в гавайской рубашке. Он был поистине культовым зазывалой. Noblesse oblige: маленький Пол рос в сердце медиа-хаоса.
От всепроникающей радиации этой избыточной любви он лишь порой защищается иронией или жанровыми конвенциями
Немного безумная многофигурная картина: он — младший из девяти детей в большом доме, куда папа тащил истории и приятелей со съемочных площадок. Как тут не мечтать о шоу-бизнесе? Он еще и показывал сыну все подряд, от Бунюэля до «Эббота и Костелло». Гуларди дал Полу важнейший урок: развлечение и искусство не враги, а трэш в ночном эфире, которым он когда-то пробавлялся, — идеальная лаборатория. «Ночи в стиле буги» и «Магнолия» порождены именно этим знанием. Да что там, и в голосе профессионального шоу-проповедника Ланкастера Додда слышится что-то от Гуларди. Это и есть Америка.
Одними наставлениями папин вклад, конечно, не исчерпывался: по дружбе он притащил с телестудии домой здоровенный профессиональный видик. Магнитофон был настоящим монстром. В 2003 году, говоря с Ларсом фон Триером, ПТА шутил про «машину размером с танк» и кассеты, «которые нужно подвозить на грузовике». К чуду техники прилагались три пиратские пленки: «Волшебник страны Оз», «Монти Пайтон и Священный Грааль» и — главное — «Челюсти» Спилберга. Их Пол смотрел бесконечно. В том же интервью Триер потешно спрашивает: ««Челюсти»? Никогда не видел». Он в это время смотрел Тарковского.
Обложки кассет: «Волшебник страны Оз». Реж. Виктор Флеминг, Кинг Видор. 1939 «Монти Пайтон и Священный Грааль». Реж. Терри Гиллиам, Терри Джонс. 1975 «Челюсти». Реж. Стивен Спилберг. 1975
Другой отцовский подарок — камера. Игрушка, и все-таки рабочий инструмент. Двенадцатилетний мальчишка услышал: «Занимайся этим всерьез». И до конца детства заперся в комнате с кассетами: Пол монтировал, переписывая кадры с одной кассеты на другую, фактически изобретая для себя профессию. Его папа мечтал когда-то быть актером, но застрял в студии звукозаписи. Пожалуй, он видел в сыне свою не до конца осуществленную мечту. Гуларди не стало в феврале 1997 года, когда Андерсон готовил к выпуску «Ночи в стиле буги».
Время здесь важно. Для кино Андерсона это стихия, пожалуй, первостепенная. Но важно и место, в котором всё началось. Долина, или Сан-Фернандо-Вэлли. Длинная сухая котловина к северу от Голливудских холмов. Для кого-то синоним чинной скуки. Типичная одноэтажная застройка с торговыми центрами, автомойками, дайнерами. А для юного Андерсона — обыкновенная идиллия, мифический ландшафт. Долина была закулисьем Лос-Анджелеса, где обитали каскадеры, реквизиторы, монтажеры. Не звезды, но те, кто всегда стоял за звездами. Без кого звезды бы никогда не зажглись.
ПТА — символ поколения кидалтов, доказавших, что страсть и насмотренность превыше дипломов
Здесь же снималось и то кино, которое никогда не удостаивалось премьер в пышном Китайском театре, и на глазах ПТА ушло из занюханных залов в домашнее видео, порно. «Ночи в стиле буги» — энциклопедия Долины конца семидесятых. «Магнолия» — мистическая оборотная сторона этих однообразных фасадов. «Любовь, сбивающая с ног» — ее одинокая ночная геометрия. На данный момент андерсоновский цикл Долины завершает «Лакричная пицца» — ностальгическая поэма про те самые семидесятые, в которых Пол сначала учился ходить, а после — ездить на велосипеде. Но что-то подсказывает, сюда он еще вернется.
San Fernando Valley
Возможно, есть смысл говорить о верности месту и в более широком смысле. Андерсон — это Америка. В упомянутом выше разговоре на студии Zentropa фон Триер, кажется, провоцирует, спрашивает у Андерсона, что для него значит Америка. А калифорниец отвечает едкому датчанину обезоруживающе просто. Наверно, еще и улыбается белозубо: «Я ее люблю. Хотя вообще-то мало мест, которые я не люблю. Я привык раздавать свою любовь». Кажется, это не светская формула, а особый способ существования. Хитроумная режиссура Андерсона каким-то чудодейственным образом не предполагает дистанции с героем и материалом. Он любит свою Долину, любит свою Америку, любит своих героев, любит актеров, любит отца, любит литературу, любит кино. От всепроникающей радиации этой избыточной любви он лишь порой защищается иронией или жанровыми конвенциями (как, например, в «Призрачной нити» или «Врожденном пороке»), но никогда — равнодушием.
Кажется, именно тогда родилась убежденность: его съемочная площадка должна стать другой. Его группа будет его семьей
Говорят, в школе Андерсон был плохим учеником. Классический аутсайдер, считающий ворон за окном. Судя по позднейшим интервью режиссера, уроки казались ему досадной помехой. Хотелось тратить время на то, что виделось настоящим образованием — районный кинотеатр, возню с кассетами, журнал American Cinematographer. Толстые романы в конце концов. Кое-как закончив школу, он не превратился в прилежного студента. Учился заочно, по собственной программе, с библиотекой в видеопрокате. Его профессорами стали Роберт Олтмен, Джонатан Демме, Мартин Скорсезе, Стэнли Кубрик, Макс Офюльс, Дэвид Лин. Он зубрил наизусть интервью из Film Comment, слушал аудиокомментарии к лазердискам.
Да, впервые комментарии режиссеров появились еще до DVD, именно в формате гигантских сверкающих LD. Это было обучение у мастеров без посредников. Любопытно, что Андерсон, при всей своей насмотренности, не кажется коллекционером склеек и жестов в духе Тарантино. Он запоминает не эпизоды, раскадровки и монтажные фразы. Скорее — ощущения. Тому же Триеру он рассказывает о просмотре «Рассекая волны» примерно так: «Тогда я монтировал «Ночи в стиле буги», было воскресенье, я был один. И тот просмотр был для меня — как разверзшиеся облака! Сквозь них засияло солнце». Немного по-детски. В собственном кино его также больше всего интересуют эмоциональные сдвиги. Не получается быть рационально холодным.
Пол Томас Андерсон и Ларс фон Триер
Штудируя чужие фильмы, Андерсон не забывал работать. Водителем, ассистентом, мальчиком на побегушках. На съемках рекламы, музыкальных клипов, телешоу, образовательных видео. Такой труд редко приносит славу и почти никогда не приносит денег. Зато опыта выше крыши. Он часами наблюдал за тем, как работают (а точнее, не работают) режиссеры. Видел смертельно уставшие группы, слышал крики отчаяния и боли. Нет, это не творческий тупик и не творческий процесс, а дурной менеджмент. Кажется, именно тогда родилась убежденность: его съемочная площадка должна стать другой. Его группа будет его семьей.
Не стоит воспринимать это слово слишком уж метафорически. Снова сошлюсь на разговор с Триером. Когда датчанин начнет гундеть про актеров, которые «стоят между тобой и хорошим фильмом» — Андерсон спокойно возражает: «Я к Филипу [Сеймуру Хоффману] и Джону Си Райли отношусь по-другому. Это не актеры, это семья». Для Триера актер — зверь, которого предстоит объездить; для Андерсона — скорее родственник. И еще соавтор. «Работать с хорошим актером — это как смотреть на великого музыканта, плохой ужасает меня, потому что я сам должен что-то для него найти, что-то ему сказать, что-то сделать. Вместо того, чтобы заниматься своим делом, ты вязнешь в попытке помочь выучить реплику или не врезаться в мебель. Такого хочется задушить». Характерное признание. Отсюда — и легендарная команда: люди, которые экономят режиссеру силы для главного.
Пол Томас Андерсон, Филип Сеймур Хоффман, Том Круз, Джон Си Райли
Вокруг ПТА годами будет складываться труппа. Одним из первых ее членов стал Филип Бейкер Холл, сыгравший главную роль в «Сигаретах и кофе», а потом в «Роковой восьмерке». Сам Андерсон скажет: повезло, что первым настоящим актером, с которым он работал, оказался именно Холл — «человек, который хочет работать с тобой, а не против тебя». Джон Си Райли, тогда еще малоизвестный, появится у Пола трижды — в «Восьмерке», «Ночах» и «Магнолии». У Луиса Гусмана и Мелоры Уолтерс — по три фильма. У Уильяма Х. Мейси — два, «Магнолия» и «Ночи». В этой тщательно выстроенной экосистеме особое место занимает Филип Сеймур Хоффман. Их дружба началась на «Роковой восьмерке» и превратилась в одно из ключевых творческих партнерств новейшего американского кино. Пять совместных работ, включая «Мастера», где Хоффман играет одну из лучших ролей в своей карьере. Смерть Хоффмана в 2014 году стала для Андерсона второй большой утратой после смерти отца. Какое-то окончательное взросление.
Но вернемся еще ненадолго в детство. Со стороны его жизнь выглядит как сценарий образцовой шалопайской драмы взросления восьмидесятых. Что-то вроде «Рискованного бизнеса». В нежном возрасте ПТА снимает на видео тридцатиминутный псевдодокументальный фильм The Dirk Diggler Story. Подросток берется за сюжет о вымышленной порнозвезде. Откуда такой материал? Посмотрел по сторонам, на соседей по кварталу. Уже здесь — за десять лет до «Ночей в стиле буги» — набор ключевых мотивов его кино: суррогатная семья, восхождение и падение, нежность к маргиналам.
Снова и снова: поиск наставника, обретение, разочарование, освобождение, благодарность
Через пять лет, в 1993 году, выйдет короткометражка «Сигареты и кофе» — двадцать минут разговоров в придорожном дайнере. Бюджет собирался с миру по нитке, а фильм поразительно зрелый. Достоверная фактура, структура отсылает к Олтмену (его «Короткие истории» в 1993-м и стали для Пола откровением), плотность диалогов — к Мамету, ритм — к ранним Тарантино и Содербергу. В этом синтезе уже можно расслышать новый режиссерский голос — медленный, текучий, влюбленный в актерское лицо.
После — «Сандэнс» и режиссерская лаборатория. Андерсон едет туда со сценарием «Сидни» — медитативной историей о пожилом игроке, берущем под крыло молодого неудачника в Рино. Позднее кураторы будут вспоминать ершистость Андерсона, который приехал вовсе не учиться — ведь его уже всему научил видеомагнитофон. Он приехал собрать команду и снять. Тут по сценарию — время «ложной победы», шанс едва не проиграть всё и что-то переосмыслить. Так и случилось. Но он как-то выкрутился.
Пол Томас Андерсон
Вообще-то Андерсон давно пережил свой хеппи-энд. И пожалуй, нам осталось лишь порадоваться его успеху. Как он сам искренне радуется успехам своих коллег. Кажется, способность так восхищаться — его главный рабочий ресурс. А еще — доверять. Андерсон говорит фон Триеру: «Я делаю фильм в первую очередь для себя, конечно. Но есть люди, которым я хочу его показать. Я хочу, чтобы они его полюбили. И если им не понравится — это тоже нормально, потому что они объяснят мне, почему и за что». Этот круг абсолютного доверия — та самая «приемная» семья, которая есть практически в каждом его фильме. Сидни опекает Джона в «Роковой восьмерке». Джек Хорнер заменяет Дирку отца в «Ночах в стиле буги». Эрл Партридж ищет прощения у сына в «Магнолии». Дэниел Плейнвью разыгрывает отцовство в «Нефти» и почти принимает мнимого брата. Ланкастер Додд предлагает Фредди войти в свою большую фамилию в «Мастере». Рейнольдс Вудкок выстраивает странную семью на троих в «Призрачной нити». Снова и снова: поиск наставника, обретение, разочарование, освобождение, благодарность.
Его даже как будто не интересует постмодернистская дистанция — а только близкое, ранящее, сбивающее с ног
Это его главный сюжет, рассказанный десятью разными способами. Чаще всего с удивляющей в таком мастере наивной искренностью дилетанта. Ведь ПТА — символ поколения кидалтов, доказавших, что страсть и насмотренность превыше дипломов. Тарантино работал в видеопрокате. Кевин Смит снимал «Клерков» в том самом магазине, где сам стоял за прилавком. Как и они, Андерсон зашел в кино через служебный вход. Да, в этом поколении он — самый литературно фундированный, самый бескомпромиссный в своей серьезной старомодной укорененности в американском мифе. По-детски серьезный. Его даже как будто не интересует постмодернистская дистанция — а только близкое, ранящее, сбивающее с ног. Но ирония все-таки чувствуется. Просто в его фильмах она другая. Поддерживающая. Как похлопывание по плечу. Это не текст с тобой шутит, а человек. Да и как иначе? Ведь если площадка — дом, актеры — родственники, и любимые фильмы — мебель, на которой ты вырос, то и кино становится бесконечным комментарием к всё еще длящемуся детству.
Для функционирования сайта мы используем файлы cookie и данные о вашем IP-адресе. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, вам придется покинуть сайт. Если вы не против, нажмите «Хорошо».
Лица. Пол Томас Андерсон купить
«Секс, ложь и видео»: На расстоянии взгляда
Смотри, не ослепни — «Лакричная пицца» Пола Томаса Андерсона
