Ещё один камешек в наш ботинок
При всей невозможности измерить родную страну общим аршином, репутации зарубежных режиссеров здесь удручающе предсказуемы. Культовым обречен быть Квентин Тарантино или Питер Гринуэй, им может стать Джим Джармуш или Вонг Кар Вай — но Ларсу фон Триеру придется довольствоваться уважительными киноведческими статьями и дискуссиями непрофессионалов.
СЕАНС — 16
В этом нет ничего удивительного — несмотря на черный юмор, характерный для режиссера девяностых, и увлечение популярными жанрами (детективом в «Элементе преступления», шпионским фильмом в Европе, мыльной оперой и мистическим триллером в «Королевстве», мелодрамой в «Рассекая волны»), фон Триер остается совершенно серьезен и не собирается ни развлекать, ни просвещать зрителя. Именно такое кино обречено сегодня в России оставаться немодным.
О фон Триере худо-бедно известны пикантные подробности частной жизни: не летает на самолетах и не расстается со спасательным жилетом. Есть список его фильмов: «Элемент преступления» (1984), «Эпидемия» (1987), «Медея» (1988), «Европа» (1991), «Королевство» (1994, еще четыре серии 1997) и «Рассекая волны» (1996). Однако в отсутствие киноманского культа до сих пор никто в России не задался вопросом об единых мотивах, пронизывающих все его творчество. Впрочем, в отличие от Питера Гринуэя или Дэвида Линча, варьирующих один и тот же набор тем и образов (перечисления и каталоги у первого и очарование зла и насилия у второго), картины фон Триера скорее группируются по две — по три.
Если фильм Линча может быть описан как «страшный» и «забавный», то для «Королевства» скорее подходит определение «неприятный» и «беспокоящий»
Самой заметной является его постапокалиптическая европейская трилогия «Элемент преступления» — «Эпидемия» — «Европа». Интересно, как в сравнении с «Элементом» переставлены акценты в «Европе». Если в первом фильме причины, по которым Европа была повержена в хаос, неизвестны, то в последнем это исторически обусловлено окончанием второй мировой войны. Зато внешнее обрамление сюжета в «Элементе преступления» тривиально (герой рассказывает о случившемся с ним на сеансе психоанализа), а в «Европе» — загадочно (голос Макса фон Сюдова ведет отсчет, управляя жизнью героя, как голос гипнотизера или, опять-таки, психоаналитика). Все три фильма насыщены цитатами — как кинематографическими, так и литературными: «Элемент преступления» явно пародирует «Смерть и буссоль» Борхеса, в «Эпидемии» нетрудно заметить аллюзии на «Чуму» Камю, а «Европа» отсылает не только к фильму Росселлини «Германия, год нулевой», но и к «Радуге гравитации» Томаса Пинчона, где послевоенная Европа тоже описана как большая оккупационная Зона (Zone + Europe = Zentrope?). Важнее, однако, проходящая через все три фильма тема свободы воли: герой «Элемента преступления» действует, подчиняясь теории, разработанной его учителем, точно так же, как Леопольд Кесслер выполняет инструкции неведомого голоса («на счет три ты потеряешь сознание… на счет десять ты умрешь»).
На таком материке, как «Европа», нет невинных
Неудивительно, что в трилогию врезается экранизация «Медеи» Еврипида, с характерной для греческой трагедии темой рока и бессилия человека перед ним. Вместе с тем, «Медея» снята не столько по трагедии Еврипида, сколько по непоставленному сценарию Карла Дрейера, режиссера, вдохновившего фон Триера на фильм «Рассекая волны». (Кстати, оригинальное название фильма было «Amor Omnie» — Любовь вездесуща — слова, которые дрейеровская Гертруда выбрала себе в качестве эпитафии.)
Рифмой к «Европе»1 может служить дипломный фильм фон Триера, который был посвящен второй мировой войне и сочтен экзаменационной комиссией прогерманским. Вероятно, парой к «Элементу преступления» могла бы стать незаконченная картина Dimension, про которую известно, что по жанру это триллер. Впрочем, куда интереснее, что фильм снимается по четыре минуты в год — и фон Триер планирует закончить его к 2024. «Так в мой фильм входит еще один герой — время», — говорит он. Вероятно, на последних минутах персонажи превратятся в бледные тени самих себя, а то и в призраки, наподобие тех, что населяют больницу «Reget» (кстати, время играет важную роль и в Королевстве — как во всяком растянутом сериале).
1 К слову сказать, авторское название «Европы» (тоже забракованное продюсерами) было Le Grand mal («Большое зло»).
«Королевство», вне сомнения, больше других фильмов фон Триера претендует на звание культового. Правда, критики, поспешившие объявить его европейским ответом на «Твин Пикс», заблуждаются: ни проблематика, ни сюжетные ходы, ни специфический юмор двух знаменитых сериалов не дают никаких оснований для их сближения. Если фильм Линча может быть описан как «страшный» и «забавный», то для «Королевства» скорее подходит определение «неприятный» и «беспокоящий».
Аналогии с англо-американским кинематографом в случае с фон Триером обычно кажутся притянутыми за уши.
Человек, сошедший с ума и воображающий себя генералом Грантом, — и девочка, оставшаяся недоразвитой вследствие неудачной операции. Отец-оборотень, убивший свою дочь ночью в лесу — и отец-врач, отравивший свою дочь ингаляциями хлора. Там, где у Линча забавная шутка, пародия или жанровый штамп — у фон Триера случай из жизни, бытовая жестокость или почти родная достоевщина.
Самая фонтриеровская сцена «Твин Пикса» — смерть Лиланда Палмера на руках агента Купера, который читает над ним Тибетскую книгу мертвых, переложенную на современный американский язык («… теперь ты видишь сгусток материализовавшейся энергии…»). Впрочем, чтобы убедиться, что даже здесь сходство поверхностно, достаточно пересмотреть сцену из финала второй серии «Королевства», где миссис Друс (местная мисс Марпл) сидит у постели умирающей подруги. «Настоящий спирит умирает мужественно», — говорит она и просит подругу задержаться в своем пути к Чистому Свету, чтобы разыскать неуспокоенный дух маленькой девочки.
Этот человек вне сомнения просится в кунсткамеру копенгагенской больницы
Вообще аналогии с англо-американским кинематографом в случае с фон Триером обычно кажутся притянутыми за уши и свидетельствуют скорее о растерянности критиков, нежели об особенностях самих произведений. «Элемент преступления» напом