Девушки завтрашнего дня
«Девушки в униформе». Реж. Леонтина Саган, 1931
Фильм «Девушки в униформе» уже не первое десятилетие по праву занимает почетное место в киноклассике начала тридцатых годов. Нельзя не согласиться с Лотте Айснер, утверждавшей, что именно в этой картине довоенный немецкий звуковой фильм достиг пика своего развития — в каком-то смысле «Девушек в униформе» действительно можно считать итогом всех художественных поисков веймарского кино. Здесь есть и драматичная игра света и тени, и ритмически выверенный монтаж, и документализм «новой вещности». Помимо этого «Девушки в униформе» — также фильм культовый. Когда он был заново открыт в начале семидесятых годов, феминистская кинокритика сразу признала его центральную роль в истории становления лесбийской темы в кино. Скандальный успех сопутствовал фильму и во время его премьеры в 1931 году. Именно под влиянием этой картины продюсер MGM Ирвинг Талберг создавал «Королеву Кристину»; не иначе как вариацией немецкого шедевра называли американские критики фильм Уильяма Уайлера «Эти трое» — первую экранизацию пьесы Лилиан Хеллман «Детский час».
Впрочем, шокирующая по тем временам сексуальная тематика — лишь одна из сторон этого многогранного произведения. Нельзя забывать о том, что в немецком кино той эпохи внутренние психические процессы неизменно трактовались как отражение процессов внешних, и сексуальные мотивы почти всегда были переплетены на экране с мотивами социальными. Большинство фильмов о школьной жизни традиционно рассматриваются с точки зрения взаимоотношений человека и власти, поскольку тема воспитания напрямую связана с темой управления. С легкой руки классиков киноведения Зигфрида Кракауэра и Лотте Айснер фильм «Девушки в униформе» был причислен к тем последним шедеврам веймарской кинематографии, в которых теперь принято видеть страшное пророчество о будущей судьбе Германии. В этом ряду «Девушки в униформе» соседствуют с такими картинами, как «Трехгрошовая опера» Георга Вильгельма Пабста, «М» и «Завещание доктора Мабузе» Фрица Ланга.
Действие фильма происходит в Пруссии накануне Первой мировой войны. В закрытую школу-пансионат для офицерских дочерей попадает сирота Мануэла. В этой школе царит жесткая, почти военная дисциплина, поддерживаемая старой директрисой-пруссачкой. Воспитывая в девушках будущих солдатских жен, она агрессивно подавляет в них любые проявления чувств и эмоций. Единственная учительница, которая относится к девушкам с нежностью и теплотой, — обожаемая всеми фрау фон Бернбург, которая в этой системе выполняет функцию «хорошего полицейского». Неудивительно, что впечатлительная и ранимая Мануэла вскоре начинает испытывать к ней нечто большее, чем все остальные девушки. В восприятии Кракауэра и Айснер экранная история любви Мануэлы и фрау фон Бернбург представала символом отчаянного желания победы человечности над тоталитарной системой власти, а в образе директрисы был увиден возврат к прусской военщине, что автоматически ассоциировалось с надвигающимся фашизмом. Однако нельзя забывать, что и Кракауэр, и Айснер оставили воспоминания об этом фильме уже из совсем другой эпохи, и пережитый кошмар Второй мировой войны наложил неизгладимый отпечаток на их восприятие всего довоенного кино. Для того чтобы понять, что видели в «Девушках в униформе» современники, необходимо обратиться к истории самой постановки картины. А история эта началась с автобиографической пьесы Кристы Винслоу «Вчера и сегодня», написанной в конце двадцатых годов.
«Трехгрошовая опера». Реж. Георг Вильгельм Пабст, 1931
Бывшая супруга венгерского барона Лайоша Хатвани, Винслоу в первые послевоенные годы приобрела репутацию сверхсовременной эмансипированной светской дамы. Она держала салон в Будапеште и регулярно давала роскошные обеды, на которые приглашала как аристократов, так и артистическую богему, а в свободное время занималась скульптурой. В 1932 году в Берлине Винслоу познакомилась с американской журналисткой Дороти Томпсон, женой писателя Синклера Льюиса, с которой ее надолго связали нежные чувства. После прихода к власти нацистов Томпсон была изгнана из страны по личному распоряжению Гитлера — рейхсканцлера возмутили ироничные вопросы, которые она задала ему во время одного интервью. Винслоу последовала за своей подругой во Францию, где их скандальный роман продолжился. В последние годы жизни экс-баронесса Хатвани превратилась в тяжелую алкоголичку и морфинистку, страдавшую истерическими припадками. Последний раз ее вспомнили в 1944 году в связи с загадочной гибелью от руки человека, называвшего себя участником Сопротивления. Несколько лет ходили слухи о ее причастности к шпионажу в пользу Германии, но в конце концов Дороти Томпсон восстановила доброе имя подруги, доказав, что та была убита гестаповцем.
Впоследствии Дороти Томпсон с волнением вспоминала о своей первой встрече с Винслоу. По ее словам, она сразу увидела в ней импульсивность, чувственность и страстное свободолюбие юной героини пьесы «Вчера и сегодня». И Мануэла, и сама Винслоу были для нее символами всей веймарской эпохи — того судорожного упоения свободой, которое охватило немецкое общество в промежутке между кайзеровским и фашистским режимами.
Сразу после окончания Первой мировой войны в Германии небывалого размаха достигло движение за женские права, в которое, помимо суфражисток, входили и притеснявшиеся тогда представители нетрадиционной ориентации. Коммунисты и либералы, занимавшие в двадцатые годы высокое положение в немецкой политике, активно поддерживали идеи и социальной, и сексуальной свободы женщин. Общественным достоянием становились исследования венской школы психоанализа, пополнившие лексикон молодежи новыми терминами «секс» и «бессознательное». В 1919 году Магнус Хиршфельд открыл Институт сексуальных наук, способствовав распространению теории «третьего пола». На протяжении всего послевоенного десятилетия в Берлине один за другим открывались бары, отели и даже бюро знакомств для гомосексуалистов, выпускались многочисленные журналы лесби-тематики — Frauenliebe, Ledige Frauen, Die Freundin. Расцветавшая в атмосфере всеобщей толерантности берлинская гей- и лесби-субкультура тех лет была пропитана пламенным идеализмом, романтическим презрением к буржуазной морали, и воспринималась как самое радикальное выражение послевоенного духа свободы и раскрепощения.
Эти идеи проникли и в театральную постановку пьесы «Вчера и сегодня», премьера которой состоялась на берлинской сцене в 1931 году. Спектакль был поставлен известным театральным режиссером Леонтиной Саган, которая уже много лет возглавляла крупную актерскую студию и сотрудничала с такими корифеями немецкого театра, как Макс Рейнхардт и Виктор Барновски. Несмотря на то что сама Саган не имела никакого отношения к лесби-субкультуре, сексуальные мотивы пьесы Винслоу в ее постановке оказались на первом плане. Роль фрау фон Бернбург исполняла Маргарете Мельцер, актриса, обладавшая ярко выраженным маскулинным типом внешности. У нее были грубые черты лица, бычья шея и тяжелый квадратный подбородок; в спектакле она щеголяла в мужском костюме и сорочке, а ее волосы были коротко острижены и уложены на боковой пробор. По воспоминаниям Герты Тиле, Мельцер выглядела стандартной берлинской butch. Таких эмансипированных «женщин-парней» в те годы несложно было встретить в любом ночном баре столицы — они угощали алкоголем полунищих художников-авангардистов или клеили неопытных девушек, обучая их модным идеям свободной любви.
«М». Реж. Фриц Ланг, 1931
Сама Тиле изображала типичную избранницу butch — женственную и целомудренную femme. В веймарскую эпоху этот пассивный тип представлял консервативное крыло женской гомосексуальной субкультуры. В отличие от богемных маргиналок-butch, демонстративно бросавших вызов буржуазному обществу, femmes, наоборот, всегда были глубоко интегрированы в социум и прилежно играли традиционную роль женщины-домохозяйки. Их гомосексуальность не была окрашена модными теориями «третьего пола» — она скорее была выражением идеи чистой и естественной женственности. Свой идеал любви femmes находили в воспоминаниях о детстве и школьных годах, о том возрасте, когда в девушке еще только начинает пробуждаться тяга к нежности и ласке.
Из всех социальных групп немецкого общества двадцатых годов именно femmes больше всех страдали от еще не изживших себя жестоких традиций прусского воспитания. Таким образом, именно акцент на сексуальной стороне взаимоотношений между Мануэлой и фрау фон Бернбург позволил Саган заострить внимание на социальной проблематике пьесы Винслоу. Сопереживая трагической истории любви двух женщин, отчаянно бросивших вызов косной школьной системе, зрители автоматически приходили к идее необходимости социального раскрепощения современной женщины.
В первые годы звукового кино каждая успешная театральная постановка с участием популярных актеров сразу привлекала внимание кинематографистов. В тот момент, когда спектакль «Вчера и сегодня» получил широкий резонанс, с его авторами сразу же вступил в переговоры режиссер и продюсер Карл Фрёлих — на тот момент уже заслуженный ветеран немецкого кино, обладавший идеальным чутьем на коммерчески успешные кинопроекты. Поскольку было очевидно, что консервативно настроенные боссы крупных немецких кинофирм, скорее всего, откажутся иметь дело с таким чересчур «эмансипированным» спектаклем, Фрёлих создал маленькую временную фирму Deutsche Film Gemeinschaft. Ни один заведомо коммерческий кинопроект в те годы не создавался на кооперативных началах; «Девушки в униформе» стали первым немецким фильмом, сломавшим стандарты кинопроизводства веймарской эпохи.
Кадр из фильма «Девушки в униформе». Реж. Леонтина Саган, 1931
Изначально в обязанности Фрёлиха входил лишь контроль над технической сторон