Опять степь. Казалось бы, сколько можно? Выяснилось, что можно, если изобразить ее не как природно стихийное, а как хлипкий задник, загибающуюся декорацию, которую вот-вот перелопатит большая жизнь, притаившаяся за краями медленных и иногда даже театрально-сценических кадров. Природа как условность, живые как мертвые, жизнь как смерть — все это тянет на очень точное изображение русского абсурда, не феерического и стремительного, а ватного и тягомотного. Однако засасывает он круче любого урагана, который так и не появляется в этом пустынном пространстве. Лучшая из всех существующих экранизаций Луцика и Саморядова, написавших настоящий русский вестерн, в котором кто-то убивает когото просто за то, что он существует.
Читайте также
-
«Соавторы»: фрагмент сценария Павла Кошелева
-
Как я стал предателем. — «Самурай и пленник» Киёси Куросавы
-
Родом из детства: с чего начинал Пол Томас Андерсон
-
О трепете времени: «За нашим домом сад» Антона Нефёдова
-
«Да, они уязвимы»: беседа выпускников школы «Сеанс» и Михаила Ямпольского с Соней Райзман
-
«Лето будет общим» Даниила Меркулова: герой (не) нашего времени