Без громких разоблачений или шокирующих сцен, эта картина по силе впечатления не уступает самым горячим репортажам из самых горячих точек. Султан и Апти — чеченские беженцы, влачащие нищенское и бесправное существование в одном из русских колхозов. За работу им не платят, а вечерами они выслушивают пьяные угрозы соседей. Апти, у которого на войне убили мать, безуспешно пытается спорить («Это сейчас такая политика, что ты русский, а я чеченец»), а бескровные губы Султана, потерявшего жену и дом, плотно сжаты. И это молчание — важнейшее достижение картины. По-настоящему им проникаешься, когда Апти собирается в истерическом срыве вскрыть себе вены, а на вопрос собутыльника, отнявшего нож: «Ну чё ты плачешь?» — сквозь рыдания тихо отвечает: «Не знаю». Показ «Мирной жизни» по федеральному ТВ сделал бы для нашей мирной жизни больше, чем все бодрые сводки из кадыровской Ичкерии, вместе взятые.
Читайте также
-
Дорого яичко — «Курочка. Пух и прах» Дьёрдя Палфи
-
И как один умрем — «Колония» Ён Сан-хо
-
«Курицы еще нас переживут»: интервью с Дьёрдем Палфи
-
Пляска смерти. «Скорбное бесчувствие» и эстетика модерна
-
Они меня фотографируют. Как жаль — «Самый старый человек на свете» Сэма Грина
-
Этот город не похожий ни на что вокруг — «Город утопии Ле Корбюзье» Карин Бухер и Томаса Каррера