И как один умрем — «Колония» Ён Сан-хо
В прокате хит «Полуночных показов» Каннского кинофестиваля и южнокорейского проката «Колония» Ён Сан-хо. Фильм удачно тиражирует тему зомби-вируса в духе фильмов-катастроф, биологических эпидемий и последних прогрессивных увлечений человечества. Об андед-угрозе и тоске по коллективному спасению рассказывает Вероника Хлебникова.
Хорошо позабытые и надежно скомпрометированные идеи все-таки иногда возвращаются в виде популярных социальных поветрий, и лучшим противоядием им оказываются старые добрые мейнстримные жанры, особенно фантастика и зомби-триллеры в южнокорейской транскрипции, не инфицированные снобизмом и рубящие с видом простака неприятную правду. Так поступал отличнейший «Поезд в в Пусан» Ён Сан-хо, ровно 10 лет назад пустивший мир капитала под революционный откос. Зомби-переворот вырвался из изолированного пространства комфортного экспресса, давящие элиты слишком поздно поняли, что доигрались, и им не на что больше жать, а режиссер жертвовал машинистом и добывал неограниченный материал для франшизы.
Бывшие люди — О зомби всерьез
«Колония» отчасти примыкает к этому обширному апокалиптическому зомби-семейству, но на этот раз Ён Сан-хо целит в научное сообщество, его неочевидную этику, бездоказательную пользу и декларативное мессианство. Даже странно, что с такой ума-палатой фильм уступил место в каннском конкурсе куда менее интеллектуально примечательной «Надежде» На Хон-джина.
На симпозиуме по биотехнологиям обиженный ученый активирует биологическое оружие-слизевика, который, заражая людей, превращает их в элементы сети вроде грибной ризомы с единым центром управления. Новая разновидность зомби сначала только кусается, но постепенно встает с колен, проявляет способность к самообучению. Коллективный разум не проведешь отвлекающими звуками с телефонов или пахучими приманками. Всякий трюк срабатывает лишь однажды.
Романтичное искусство убивать
Режиссер эффектно обставляет эпизоды усвоения грибницей нового опыта. Статичные сцены переработки информации общим интеллектом посреди буйного кордебалета заразы ритмически организуют фильм и его нехитрый классический экшен в сеульском небоскребе. Брехтианские по задаче, пластически безупречные номера «задумавшейся» плесени, буквально парализованной всякой новой общей мыслью, поставлены с помощью постоянного соавтора режиссёра, хореографа Чон Ёна, призвавшего несколько танцевальных коллективов воплотить конвульсии непривычного для зомби процесса понимания.
Популярная среди живых людей тяга стать частью чего-то большего, принадлежать неким общностям и сообществам, вливаться в стада новых пастырей и становиться сырьем для индустрии сопричастности получает в «Колонии» порцию эффективного антидота. Идеи коллективизма и трайбализма Ён Сан-хо доводит до апогея, показывая последнее комьюнити, которое ждет человека — племя зомби, тех самых, кто «все как один в борьбе за это», неважно что именно. Отсюда аналогия с нерассуждающими военными, когда зараженная группа гвардейцев оказывается идеальным биологическим оружием.
Сознание, что разучилось ценить одиночество и самостоятельность, представляет лютую опасность для себя и окружающих
Незараженные персонажи отстаивают не столько свою биологическую жизнь, сколько право на индивидуальность с ее тайнами, уникальными несовершенствами, причудливыми закоулками и деформациями психики. Хотя автор и не прилагает больших усилий, чтобы сделать людей чуть более запоминающимися, чем зомбические массы.
Ён Сан-хо демонстрирует коллективный разум через коллективное безумие, чтобы показать масштаб возможного вмешательства в биологическую и социальную жизнь с целью взломать человека. В какой-то степени коллективный разум «Колонии» также смыкается с искусственным интеллектом, отзеркаливающим на сервисно-потребительском уровне ИИ-чата любую комбинацию людских убеждений и ересей, но не способного выйти за пределы этой занимательной комбинаторики.
Сознание, что разучилось ценить одиночество и самостоятельность, представляет лютую опасность для себя и окружающих. Этот исторически проверенный императив фильм развертывает выразительно и объемно, кровью и плясом. Эксперимент с мутирующим людским мицелием утверждает реальность не только мелких клише «один за всех, и все на одного» и «кто не с нами, тот против нас», но и вполне грандиозных идеологических теорий и практик победы трудовых масс.
Выходит, Курехин был прав, и их главный идеолог Ленин был все-таки гриб.
Читайте также
-
Они меня фотографируют. Как жаль — «Самый старый человек на свете» Сэма Грина
-
Этот город не похожий ни на что вокруг — «Город утопии Ле Корбюзье» Карин Бухер и Томаса Каррера
-
Всего в меру — «Овсянка для чемпионов» Константина Кости
-
Человек идет на стену — «Мегадок» Майка Фиггиса
-
«Пока небо смотрит»: фрактальная вселенная Романа Михайлова
-
Правда и ничего кроме правды — «Ломаный английский» Иэна Форсайта и Джейн Поллард