Авторство vs Пиратство — «Закулисье реальности» Кейна Парсонса
«Закулисье реальности» уже, казалось, завершило триумфальный прокат в мире и в России. Но 9 июля фильм начали показывать снова — с 15-минутным бонусом! Вообще-то ничего не мешает этой музыке быть вечной. Что такое это «Закулисье» — экранизация сетевого фольклора, игра-бродилка по муляжам подсознания, притча о ностальгии, фильм, наконец, или мутировавший YouTube-видос? На эти вопросы в подробном рассказе с неизбежными спойлерами пытается ответить Евгений Авраменко.
Фильмы ужасов на пике интереса аудитории, бьют коммерческие рекорды, но еще — обнаруживают очевидную свежесть киноязыка. Обрести ее киноиндустрии помогает опора на веб-сериалы, видеоигры, интернет-фольклор и прочий виртуальный контент, включая нишевый. И дело не только в самом интересе к такому творчеству, но и в том, что большое кино органично впускает на свою территорию его делегатов, и мы наблюдаем триумфальные дебюты.
Один из них — «Закулисье реальности» (Backrooms) Кейна Парсонса, режиссера, которому этим летом исполнился 21 год. Парень получил возможность снять свой первый полный метр после успеха своего же одноименного веб-сериала, который он начал выкладывать на YouTube в 16 лет. Мировой сбор от фильма, снятого на 10 миллионов долларов, составил почти 360 миллионов (по данным Box Office Mogo на 10 июля). Дистрибьютором «Закулисья реальности» стала компания A24, в багаже которой работа с культовыми уже «страшными» картинами: «Убийство священного оленя», «Реинкарнация», «Солнцестояние». И вуаля — сегодня Парсонса чествуют как самого молодого режиссера в истории студии, снявшего при этом ее самый коммерчески успешный фильм.
Еще большим рекордсменом оказалась «Обсессия», за которой стоит Universal Pictures. Режиссер — 26-летний Карри Баркер, ранее известный тоже главным образом как ютубер. Всего за 750 тысяч долларов он снял картину, заработавшую в мировом прокате уже почти 407 миллионов. (Что меня лично приводит в недоумение. «Обсессия» на фоне «Закулисья реальности» выглядит жалко: плоский тупой ужастик, режиссер которого не понимает как работать с жанром.) Учитывая, что предыдущий свой фильм ужасов Баркер, отчаявшийся его продать хоть кому-то, выложил на YouTube бесплатно, это прямо «американская мечта» во всей красе.
«Полутон». Реж. Иан Туасон. 2025
Можно вспомнить и о других обсуждаемых хоррорах этого года. О «Железном легком», вдохновленном компьютерной игрой и снятом видеоблогером Марком Фишбахом с самим собой в главной роли. Или о «Полутоне» канадского режиссера Иана Туасона. Этот фильм объединяет с «Закулисьем реальности» не только участие А24, но и эстетическое сходство. У Парсонса герои блуждают по безлюдному и бескрайнему лабиринту, исследуя его с помощью видеокамер, и значительная часть картины снята как found footage. Героиня Туасона — соведущая подкаста, весь фильм она не покидает пределы дома, который делит с матерью, фактически пребывающей в коме. Значительную часть действия приходится вслушиваться в аудиофайлы, присланные подкастерам анонимом.
Среди глухих ты обречен — «Полутон» Иана Туансона
Ко всем этим фильмам можно добавить приставку «инди», они интровертны и камерны, их герои изолированы от большого мира. Актерам приходится работать в формате дуэта или соло. И учитывая, что все это хорроры, — «каждый умирает в одиночку».
«Закулисье реальности» выросло из веб-сериала, он в свою очередь — из крипипасты, породившей ранее видеоигры и фанфики. А крипипаста о Backrooms (на вид пустом, но по ощущениям зловещем пространстве, куда можно выпасть подобно тому, как Алиса провалилась в кроличью нору) была вдохновлена фотографией, выложенной на интернет-форуме 4chan в 2019 году. Это необъяснимо тревожащее фото лиминального пространства — пустой казенный интерьер, оклеенный бледно-желтыми обоями и освещенный рядом флуоресцентных квадратов натяжного потолка — было сделано в ремонтирующемся магазинчике провинциального американского городка Ошкоша в 2002 году, то есть когда Кейн Парсонс еще не родился.
Теперь же именно Парсонс — самый известный автор мини-вселенной Backrooms, хотя вроде бы крипипаста — народное творчество, продукт «коллективного бессознательного». На самом деле, мы сегодня оказались в уникальном положении: мы можем наблюдать, как творится мифология. Известен, скажем, античный миф о лабиринте с Минотавром (версией которого в конечном итоге и стал новый фильм), но что мы знаем о людях, которые веками вносили свою лепту в оформление и эволюцию этого образа? С крипипастами не так: все итерации задокументированы, их можно отследить, хотя читатель и продолжает воспринимать такой текст как анонимный продукт. В интернете обсуждают, насколько Парсонс «присвоил» авторство Backrooms. Но право же, он, годами работавший над своей версией истории Закулисья, выступает скорее как Софокл по отношению к мифу об Эдипе или как Еврипид — к мифу о Медее.
Впрочем, автором сценария фильма значится вовсе не Парсонс, а Уилл Судик. А еще А24 снабдила молодого дебютанта отрядом продюсеров и великолепными артистами. Да, среди них есть мировые звезды, но дело не только в этом, но и в точном кастинге. Конечно, перед авторами стояла проблема «перевода» веб-сериала, состоящего из мини-эпизодов разной длины, в полный метр. Такая метаморфоза часто портит очень хорошие проекты: вспомним показанный год назад в наших кинотеатрах якутский фолк-хоррор «Кукушка». Прелестная атмосферная короткометражка переродилась в полный метр с натугой, слишком многое в истории оказалась разжевано. Кстати, и в российском театре сейчас жалуются на острую нехватку режиссеров, способных на «большую форму»; молодые, мол, гораздо выразительнее в камерных пространствах, вьют свои гнезда в подвалах и углах — и получается куда лучше, чем на большой сцене.
Парсонс справился на удивление отлично. Движение в сторону «большого фильма», способного собирать залы, было сделано, но и связь с веб-сериалом (а он был превосходным) не порвалась. На YouTube по Закулисью бродили одинокие путники, снимающие свой маршрут на видео, зритель почти не видел лиц. Внимание было направлено вовне, в аномальное пространство: а как тут все устроено? а кто там притаился за углом?
Предел нежности — «Сентиментальная ценность» Йоакима Триера
В фильме же блуждание по изнанке реальности сопряжено с психологическим портретированием, с детально прописанными биографиями персонажей. Можно говорить о главной героине — это, видимо, все-таки Мэри, сыгранная Ренатой Реинсве (ее знают и любят прежде всего по «Сентиментальной ценности»), — однако понимаешь это далеко не сразу. От сериала фильм унаследовал фрагментарность, разность визуальных фактур, а также принцип меняющегося от эпизода к эпизоду «сталкера».
Начинается «Закулисье реальности» с видеозаписи, сделанной в 1990 году: мужчина бродит по тому самому пространству в поисках выхода. Обнаружив в одной из комнат столы с техникой, он пытается отправить послание: он, Нарен Уорн, отстал от остальных. В кадр попадает его ярко-желтый защитный костюм. Вдруг в одной из комнат мы замечаем нечто, устремившееся в сторону Нарена, и он, видимо, погибает, — запись обрывается. Далее эстафета передается Кларку, владельцу огромного и нерентабельного мебельного магазина. В этом герое Чиветела Эджиофора проступает след другой его, самой известной, роли — в «12 годах рабства». Чернокожий мужчина, излучающий витальность, словно приучен к тому, чтобы быть послушным, казаться пай-мальчиком, подавлять доминантность. Осознавая себя неудачником, Кларк ходит на беседы к психологу Мэри Кляйн, из которых становится ясно, что жена ушла, забрав себе дом, а еще Кларк выучился на архитектора, но не смог реализоваться, увяз в продаже мебели.
Кларк ночует в своем магазине и как-то раз, вскочив с постели после очередных причуд электричества, обнаруживает в подвале светящуюся щель, которая ведет в Закулисье. Путешествия туда сняты великолепно, давно не помнишь, чтобы «пространственная драматургия» в кино так держала внимание. Фильм называют клаустрофобическим, но пугает здесь не замкнутость пространства, а как раз его бесконечность.
Насильная ролевая игра в Закулисье выглядит искаженной версией психологической сессии в жизни
Одну комнату видишь совершенно пустой, в другой — пару стульев, в третьей — целую инсталляцию из мебели, и почему-то не устаешь изумляться этим метаморфозам. Сама мебель — «так теперь не носят»: то противно-коричневая, офисная, то поролоново-громоздкая. Но художник фильма Дэнни Верметт явно знаком с достижениями мебельного дизайна: антуражи Закулисья похожи на сюрреалистические инсталляции бельгийца Ханнеса ван Северена — с утопающими в полу накрененными шкафами; или японца Тадаси Каваматы — со множеством стульев, причудливо затвердевших в воздухе; или китайца Ай Вэйвэя, создававшего аналогичные композиции из табуреток. Знакомая в быту вещь, утратившая функциональность, становится арт-объектом и поводом для философского комментария.
Пространство запомнило их облики и воспроизвело с искажениями
Когда Кларк рассказывает психологу об увиденном, он не встречает понимания и обещает вернуться с доказательствами. Он берет с собой в Закулисье свою ассистентку Кэт — Лукиту Максвелл и ее бойфренда Бобби — Финна Беннетта. У парня есть «привязанная» к его студенческому билету видеокамера, на которую он ранее снимал Кларка для рекламы магазина, а сейчас должен задокументировать аномалию. В наше время можно было бы обойтись смартфоном, но действие происходит, напомним, в 1990 году. Первые вылазки героя снимались оператором Джереми Коксом «со стороны», а с этого момента мы смотрим на Закулисье через ностальгически-архаичную камеру Бобби, сливаясь с этим персонажем. Кларк прицепляет к парню канат и спускает в тоннель, и зритель может представить, как сам спустился в подземелье, где горы грязной одежды, где воняет и даже мерещатся ошметки трупов.
В «экспедиции» Бобби есть деталь, намекающая на то, что в Закулисье отпечатывается не только чье-то прошлое, но и будущее. Когда он попадает в подвал, то на горке мятой одежды видит футболку с надписью «Конец апартеида»: в точно такой же мы встречали парня раньше. То есть монстр еще не сожрал его, а вещь уже просигналила о трагичном исходе. После гибели Бобби его камеру перехватывает Кларк. Его отрезок пути заканчивается тем, что он откладывает камеру, желая помочь Кэт. Тогда-то появляется монстр, который (невольно?) двигает камеру: пусть на мгновение, но мы увидели реальность «из его лап».
Повествование переключается на Мэри: та слышит записанное на автоответчик послание Кларка о том, что он открыл окно и уходит в Закулисье навсегда. Открытое окно — формула, с которой Мэри работает как психолог со своими клиентами, но послание похоже на суицидальное, и она решает приехать в магазин Кларка. Место выглядит заброшенным. Мэри обнаруживает вход в Закулисье, а в нем находит своего клиента, но сознание его деформировано. И вскоре она оказывается привязанной к стулу в неком подобии дома. Ее и Кларка окружают «копии» (фан-сообщество употребляет еще слово «натюрморт») — неживые подобия людей, которые некогда побывали в Закулисье, а пространство запомнило их облики и воспроизвело с искажениями.
С одной из таких «копий» Кларк срезает скальп и надевает на голову Мэри, как парик, а потом заставляет психолога проиграть с ним эпизод его личной истории с женой. Ранее Мэри в своем кабинете побуждала Кларка прожить эту же сцену в формате ролевой игры. Сюжетная арка, проведенная от одной беседы с психологом до другой — в Закулисье, — очень важна. Тогда перед красивой, уверенной в себе женщиной сидел зажатый мужчина средних лет, подавляющий свои темные чувства. Собственно, ролевая игра должна была помочь выпустить их наружу. Теперь уже психолог срывает маску беспристрастности, выдает клиенту правду-матку о его жизни. И самое главное — Мэри признается в том, что она бессильна помочь Кларку. Честность срабатывает, и мужчина развязывает героиню, но тут появляется монстр, которого мы прежде не видели целиком.
Пиратство воплощает мечту о свободе, лихости и сокровищах
Оказывается, «хозяин» Закулисья выглядит как огромный пират в черной треуголке, с деревянным костылем вместо ноги: в таком виде Кларк снимался в самопальной видеорекламе своего магазина «Османская империя Капитана Кларка». Бобби, выступавший оператором, справедливо спросил тогда, кого все-таки изображает Кларк: пирата или султана «Османской империи»? Очевидно, что сдвоенный образ — проекция мужских амбиций, нереализованных желаний. Пиратство воплощает мечту о свободе, лихости и сокровищах, ну а у султана должен где-то оказаться гарем красавиц.
Кстати, в одной из сцен Кларк, еще не ушедший в Закулисье, смотрит по телевизору рекламу конкурента: толстый чернокожий мужик в ковбойской шляпе рекламирует мебельный магазин Большого Уэйна. И проделывает это харизматично, без комплексов, тогда как Кларк в образе пирата выглядел смешно и жалко, он страдал, хотя и проигрывал роль с мазохистским усердием, как будто наказывая себя за нереализованность. Если предположить, что Кларк позаимствовал идею рекламы у конкурента, речь действительно о «пиратстве», плохой копии.
Метафора пиратства у Парсонса вообще глобальна. Капитан Кларк подражает Большому Уэйну. Насильная ролевая игра в Закулисье выглядит искаженной версией психологической сессии в жизни. Наконец, само Закулисье неумело «косплеит» действительность. И монстр здесь — проекция того, что уже было в Кларке, когда он вошел в Backrooms.
А разве доктор Мэри Кляйн, доморощенный гуру, не выглядела нелепо, когда в собственной видеорекламе призывала людей «распахнуть свои окна» и выйти в жизнь? Право же, Парсонс в этом образе прекрасно схватил эстетику медиа того времени (живо вспомнились повсюду продававшиеся в моем детстве книжечки в духе «Исцели себя и все вокруг светом души» и «Познай смысл жизни» за одиннадцать рублей). В отличие от бэкграунда Кларка, переданного вербально, предыстория Мэри показана флешбэками, снятыми на грани яви и сна. Из них вырисовывается картина отношений героини с психически больной матерью, которая забаррикадировалась дома с маленькой дочерью, не позволяла ей открывать заклеенные окна, а потом оказалась в психбольнице. В эпизодической, но очень выразительной роли Норы Кляйн снялась Криста Косонен.
Псевдодокументалистика завораживает сочетанием аномальности фабулы и научной точности
Жаль, что в обсуждениях фильма она оказывается в тени исполнителей главных ролей, а ведь Косонен не только звезда скандинавского экрана (например, Вивика Бандлер в фильме о Туве Янссон), но и мощная театральная актриса (в чем могли убедиться российские зрители, Криста гастролировала у нас), муза Андрия Жолдака, его Анна Каренина, его Елена Андреевна в «Дяде Ване» и Раневская в «Вишневом саду». На сцене актриса кажется прекрасным мифическим существом, пришедшим откуда-то из сумрачных таинственных лесов. А в роли Норы Кляйн актриса держится на грани между патологией, одержимостью и разумом, угасающим от соприкосновения с неведомым. Фильму, который стремится к открытому финалу, эта неоднозначность очень подходит, и недаром предполагаешь, что Нора могла побывать в Закулисье.
Когда Мэри спасается от монстра, преодолевает границу между мирами и возвращается в действительность, возврат этот тоже амбивалентен. Героиню встречают люди в белых халатах и ведут к доктору Филу (Марк Дюпласс). Доктор приоткрывает тайну о компании Asynk, которая раньше делала аппараты МРТ (то есть, косвенно участвовала в исследованиях мозга человека), а сейчас исследует Закулисье (сотрудником этой компании был Нарен Уорн, чьим видео открывается фильм). И хотя Мэри вроде бы теперь находится в «объективной реальности», выглядит она подозрительно герметично.
Потому у Парсонса и страшно: не в том дело, что Закулисье «пиратит» нашу жизнь, а что жизнь так напоминает Закулисье. А ну как и вне кинотеатра небо с белыми облачками-барашками окажется росписью на потолке, а сад у дома — фотообоями? Говорили, что мир — театр, а люди в нем — актеры. Теперь мы — натюрморты в Закулисье, детка.
P.S.
СЕАНС — 80
9 июля в российский прокат вышла расширенная версия фильма: после финальных титров еще 15 минут. Бонус, с одной стороны, закольцовывает «Закулисье реальности», а с другой — размыкает его, еще больше возвращая веб-сериальной эстетике с ее коллажностью и обаятельной корявостью повествования. Снова кадры в стилистике found footage — то, что снимал Нарен Уорт до его последнего видео. На точно стилизованное изображение накладываются цифры, схемы, графики. Псевдодокументалистика завораживает сочетанием аномальности фабулы и научной точности: предъявляют замеры, чуть ли не отчет о химическом составе объекта.
Исследователи изучают оказавшиеся в Закулисье рекламные вывески, которые, как мы уже знаем, взялись из магазинчика Кларка. Затем натыкаются на целую комнату, загроможденную хламом, где мы узнаем и штурвал из магазина, и манекен, на котором висел костюм Капитана Кларка, а в самом конце мерцает и сам монстр-пират, которого Закулисье уже оформило. Судя по всему, где-то там в действительности Кларк только что открыл аномальную зону, вступил в нее со своим «багажом». А может, Закулисье только предчувствует появление неудачливого сталкера в своих недрах.
Читайте также
-
«Фейерверки днем» Нины Воловой: почему русские не улыбаются
-
Пламя, писать, жить. «Ингеборг Бахман: та, кем я когда-то была»
-
Дорого яичко — «Курочка. Пух и прах» Дьёрдя Палфи
-
И как один умрем — «Колония» Ён Сан-хо
-
Они меня фотографируют. Как жаль — «Самый старый человек на свете» Сэма Грина
-
Этот город не похожий ни на что вокруг — «Город утопии Ле Корбюзье» Карин Бухер и Томаса Каррера