Мертвее всех живых
«Крик» затевался как буйная бурлескная пародия на весь жанр сразу и сам закончил объектом пародиии (см. обе части «Очень страшного кино»). Превосходно воплощая на экране столь модный в 1996 постмодернистский подход, «Крик» раз и навсегда узаконил главное правило жизни эрудитов и циников, хихикавших в кулачок над жанровыми клише: пугаться на фильмах ужасов могут только недалёкие простачки, тогда как людям «продвинутым» следует на них, наоборот, смеяться. Однако, одной рукой препарируя эстетику хоррора, другой Крейвен по привычке
Крик 4 (2011)
И вот, едва ли не поколение спустя, спародированный и благополучно забытый сериал о сомнительных развлечениях студентов городка Вудсборо вдруг снова вернулся. С посолидневшими Нив Кэмпбелл (её героиня Сидни Прескотт стала знаменитой писательницей, и приехала в родной город презентовать автобиографию «Из темноты»), Дэвидом Аркеттом (его Дьюи Райли дослужился, наконец, до шерифа) и Кортни Кокс, — ныне тоже Аркетт (бросившая журналистскую карьеру и превратившаяся в усталую домохозяйку). С новыми аппетитными юными мишенями для маньяка, — Джилл, кузиной Сидни, и её подружкой Оливией, айфоны которых разрываются от звонков с телефонов разных прочих жестоко убитых девочек. С новой парочкой киноманов, — один из которых, в соответствии с веяниями времени увлекается мобильной съёмкой и трансляцией в интернет. С новыми правилами игры (девственницы могут погибнуть; убийца должен вести съёмку в реальном времени; неожиданность — уже клише; единственный способ выжить в современном хорроре — оказаться геем). С новыми — хоть и не особо свежими — лейтмотивами («жизнь — это
Если уж нам суждено было дожить до момента, когда резня в фильме ужасов становится метафорой борьбы полов и внутрисемейных распрей, то остаётся единственная надежда: если четвёртая часть провалится в прокате, это похоронит тему «Криков» в самом прямом смысле. Однако у Крэйвена и студии Dimension явно более оптимистичные планы: по многочисленным слухам за четвёртой серией вскоре последуют пятая и шестая. Крейвен решил пойти путём Джорджа Лукаса, вернувшись в игру не просто с сиквелом, но с новой трилогией. Производство очередных «Криков» планируется возобновить не просто на потоке, но и, что называется, без потерь: пока предприятие Крейвена остаётся единственной из
Крик 4 (2011)
Вся эта изрядно спрыснутая клюквенным соком развесёлая чехарда в 2011 году вызывает не смех, и, разумеется, не испуг, а эмоцию много низшего порядка, —
Намного важней, однако, другое. За одиннадцать лет, прошедших между премьерами третьего и четвёртого «Криков» принципиальнейшим образом изменилась сама ситуация в жанре хоррора. Поле игры, которое к середине девяностых выглядело скорбным пейзажем после битвы, за последнее десятилетие вдруг чудесным образом снова заколосилось причудливыми и жуткими босхианскими всходами. Нулевые стали настоящим ренессансом для жанра фильма ужасов, который прямо на наших округлившихся в изумлении и испуге глазах стряхнул с себя пыль, обрёл прежнее благородство, напряг окрепшие мускулы и с утробным рыком вдруг клацнул выросшими клыками. Меньше чем за десять лет мы с восторгом убедились, что хоррор — это не только повод для снобистского капустника с игрой в угадывание цитат, но и «настоящее кино, — ужасное с виду, шокирующее запредельной жестокостью, неопрятным видом и откровенной грубостью, но снятое с абсолютным чувством профессии, искренней любовью и парадоксальной тонкостью». «Дом тысячи трупов», «Поворот не туда», «Изгнанные дьяволом», «Звонок», «Пила», «Хостел», «Лихорадка», «Фредди против Джейсона», «Затащи меня в ад», — любой из этих картин было бы достаточно, чтобы укрепить пошатнувшуюся веру в потенциал хоррора как жанра. Рядом с этими тяжеловесами ирония нового «Крика» кажется совсем уж неумелой и неуместной, — словно рамсы вихляющего
Крик 4 (2011)
Как известно, застывшее в немом крике выражение «Призрачного лица» (белой вытянутой
