18+
// Рецензии

«Саламанка». Спасение по правилам

Ещё один конкурсный фильм «Артдокфеста» — «Саламанка» об общине радикальных протестантов в Мексике. Премьера пройдёт в пятницу. Многие уже называют эффектную документальную картину фаворитом фестиваля, но насколько она документальная?

«Саламанка». Реж. Руслан Федотов, Александра Кулак, 2014«Саламанка». Реж. Руслан Федотов, Александра Кулак, 2014

Саламанка — деревня в Мексике, где живут меннониты, приверженцы одного из самых строгих направлений протестантизма. Им несколько раз приходилось переезжать с места на место, спасаясь от религиозных преследований, но уклад жизни в общине не меняется веками: сельское хозяйство, ручной труд, те же рубашки и штаны на лямках, тот же диалект голландского, что и несколько сотен лет назад, полная изоляция от внешнего мира, будь то мир нидерландский, русский, канадский или мексиканский.

Фильм «Саламанка» представляет собой двойной обман. В конкурсе документального «Артдокфеста» она выглядит диковинно просто с визуальной точки зрения: среди сырой репортажной цифры, определяющей лицо современного неигрового, её торжественный чёрно-белый синемаскоп смотрится особенно условным. Вдумчивая композиция кадра, плавное движение камеры, широкоугольный объектив, нижние ракурсы, неспешные панорамирования — всё это ассоциируется с эстетской линией игрового кино, которую представляет, например, Карлос Рейгадас, снявший о меннонитах «Безмолвный свет»; последний кадр «Саламанки» — быстро темнеющее вечернее небо — фактически повторяет финал картины мексиканца. Иллюзию игрового поддерживает и сценарий — съёмки Руслана Федотова и Александры Кулак иллюстрируют закадровые воспоминания взрослого героя о своём детстве, то есть документальный материал заведомо не совпадает с сюжетом, — и мизансцена: персонажи в кадре почти всё время молчат, что выглядит не просто постановкой, но даже грубоватой постановкой, и не разрушают четвёртую стену, за исключением всего двух случаев. Итак, первый обман — документальный фильм притворяется игровым.

Однако рассказанная от первого лица история жителя общины, который в детстве прошёл через момент религиозного сомнения, — действительно вымышлена, история рассказчика сочинена сценаристом; в кадре изображена реальность, но главный герой за кадром не существует. Второй обман — фикция притворяется документом. Так что же это всё-таки — реальность или постановка?

Вопрос, как известно, большого смысла не имеет. Вернер Херцог, который неизбежно приходит на ум в связи с «Саламанкой» благодаря экзотической фактуре, известен тем, что для большей убедительности и ради высшей правды фальсифицирует эпизоды своих документальных работ (известен случай, когда он нанял нескольких пьяниц ползать по замёрзшему озеру в «Колоколах из глубины»: за кадром в этот момент говорится, что они ищут под водой Китеж-град). Сюжет «Саламанки» — в некотором роде тоже херцоговский, и не только потому, что дело происходит в сельской Мексике; для Федотова и Кулак, как и для немца, использование такого материала становится способом остранения, методом антропологического исследования. Грубо говоря, посторонний видит больше — поэтому и большинство важнейших трудов по антропологии, чьи выводы можно обобщить на устройство любых человеческих сообществ, написано о чужих для исследователя культурах.

В «Саламанке» нет фокуса на этнографии. Как бы красочны или необычны не были обряды и костюмы далёких народов, простая фиксация их на камеру зачастую лишь отвлекает от сути дела и уже не один фильм превратила в подобие программы National Geographic. Подоплёку быта коммуны вскрывает, как у Херцога, безумец — закадровый главный герой, который задал школьному учителю вопрос о том, зачем вести на Земле праведную жизнь и отказываться от возможностей мира ради жизни загробной, существование которой не доказано. Вопрос этот естественный, тем более что герой — ребёнок, но для общины критическое мышление — признак сумасшествия, и его изолируют в собственной комнате. О том, в чём именно заключается гносеологическая гнусность юного скептика, упоминает Мишель Фуко: вера ценна в первую очередь тем, что является элементом порядка, а атеист «опасен не столько силой своего неверия, сколько неупорядоченностью жизни».

Подчинённость меннонитской деревни порядку и объясняет смешение времён в кадре и за кадром. В этом месте меняются только естественные циклы, но в своём основании устройство жизни остаётся прежним, и каждая судьба похожа на другую. Удивительны — это к слову об этнографии — кадры, в которых мы видим наглядно, насколько жизнь в Саламанке не терпит разнообразия: заходя в класс, дети вешают на крючки свои шляпы, и их уборы совершенно одинаковы, так что даже непонятно, как они не путают их, когда уходят домой. Парадокс в том, что целью почти монашеской жизнь селян как будто является спасение, но на самом деле в этой ситуации совершенно неважно, есть ли бог. И неважно, есть ли автор, который сочиняет историю фильма, поскольку никакого контроля над этой историей он, как и  Господь, не имеет.

Порядок в конечном счёте подчиняет себе всё — таков пессимистичный вывод «Саламанки». В фильме, как уже говорилось, дважды разрушена четвёртая стена, но в первый раз в кадре — дети, которые заглядывают в камеру, всегда любопытные к миру; во втором же случае это взрослые — они, уже усвоившие правила, от неё отворачиваются.

Divine
Каро
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»