Любовь Мульменко, Оксана Бычкова, Наталья Мещанинова
Драматург Любовь Мульменко родилась в 1985 году. Еще три года назад она рассылала пресс-релизы документального фестиваля «Флаэртиана» и работала в пермской газете «Соль», рупоре местной культурной революции, куда писала эссе о местном моторном заводе, кваркушских оленях и Викторе Цое.
В этом году выходит три фильма по ее сценариям, два — «Еще один год» и «Комбинат «Надежда»» отобраны в Роттердам, третий — «Штормовое предупреждение» (про двух подруг, которые отправились в Крым искать отца одной из них) снимает ровесница Мульменко, режиссер Нигина Сайфуллаева.
«Комбинат «Надежда»» — полнометражный дебют Натальи Мещаниновой (1982 года рождения), автора заметного (и замеченного) документального фильма «Гербарий», о конкурсе красоты в доме престарелых. Работая над сериалом «Школа» в качестве второго режиссера она прикрывала теоретические тылы, четко формулируя для себя и мира, где в скандальной работе Германики стилизация под Лени Рифеншталь, где экспериментальный эпизод без склеек, где влияние Лорана Канте, незадолго до того победившего в Каннах со своим «Классом».
«Комбинат «Надежда»»
«Комбинат «Надежда»»
«Комбинат «Надежда»»
Весь прошлый год Мещанинова публиковала в «фейсбуке» яростные побасенки о своем краснодарском детстве: «Нужно было уйти с дискотеки раньше всех, но сделать вид, что ты еще не уходишь, что ты так, секундочку подышать — и вернешься. А сама, пригибаясь, незаметно, вдоль высокого парапета, по клумбе, которая в тени — через дорогу, под деревья и домой, домой! Чтобы никто из убийц не увязался за тобой, чтобы они были уверены, что ты еще повыгибаешься перед ними, а потом у них будет возможность тебя «проводить» — то есть преследовать и при удаче — в***бать в лесопосадке».
Ее «Комбинат «Надежда»» — это «Маменькины сынки» за Полярным кругом, вместо адриатических волн здесь ядовитые ветры и бурые холмы; фон меняется, усуглубляется, но coming of age — это болезнь человека, не общества. Фильм снят в Норильске, и в нем, так же как в прозе Мещаниновой, гейзеры нежности и ярости пробивают окаменевшие слои ужаса, недоумения и привычки к постоянному, разъедающему шоку. Главная героиня (ей вот-вот исполнится восемнадцать) хочет уехать к парню «на материк», но денег на билет нет, а все вокруг — и родители и друзья — понимают, что «на югах» ее никто не ждет. Приятели на День Металлурга поют со сцены ДК благостные песни о хорошеющем Норильске, но вырываясь за стены завода перестают лицемерить и исступленно повторяют на разрыв струны единственную правду: «Дай мне, дай мне, дай мне, дай любви»; так, должно быть, проводят время ученики из «Географа», когда их не видит Служкин. В моменты своих пикников они максимально свободны от мира взрослых, и, когда сгустки этой энергии летят с экрана, становится понятно, что это не упоение трудным бытом и не социальная критика — это режиссер, сосредоточенный и сильный, пропускает через экран потоки чистой экзистенции.
Оксана Бычкова намного старше своих сценаристов (Мещанинова значится в титрах «Еще одного года» как соавтор Мульменко), она родилась в 1972-м. Несколько лет назад (после «Питера ФМ» и «Плюс один») Бычкова собиралась сделать собственную экранизацию «Слова для защиты» — первого сценария, в середине 1970-х годов написанного Александром Миндадзе для Вадима Абдрашитова (это, кстати, их единственная «женская» работа — действие остальных происходит в мужском мире, претерпевающим искажения разной степени). Вместо этого появился фильм по мотивам пьесы Александра Володина «С любымыми не расставайтесь» — она известна по одноименной картине Павла Арсенова, тоже из семидесятых.
В фильме Арсенова действие происходит уже после развода — в начале мы присутствуем в суде при распаде нескольких семей, а затем следуем за одной, в которой муж (Александр Абдулов) без оснований подозревает жену (Ирина Алферова) в измене, а она соглашается на развод и терпеливо ждет, пока любовь одолеет помрачение рассудка.
У Бычковой от первоисточника осталось немногое. «Еще один год» — это роуд-муви в четырех стенах, путешествие двоих к расставанию: они рано поженились, но теперь жена — дизайнер в модном московском СМИ, дружит с хипстерами, а муж после Горного института не смог найти работу и бомбит по ночам. В другом мире и в другом масштабе здесь говорится о том, о чем (помимо прочего) говорит в «Жизни Адели» Кешиш: социальное сильнее телесного, «она — графиня, а я — придурок», поэтому разведите нас, и я пойду к другой женщине, у которой родители крутят банки с маринадами.
«Еще один год» мягче, чем «Комбинат «Надежда»», в нем можно (хотя и не без труда) разглядеть режиссера «Питера ФМ», комфортной для зрителя мелодрамы из середины нулевых. Но это уже другое кино из другого десятилетия. В финальных титрах «Еще одного года» Бычкова, среди прочих, благодарит режиссера Бориса Хлебникова и драматурга Александра Родионова — ключевых персонажей предыдущей волны, которая подготовила эту.
Здесь должен идти абзац о том, что новое русское кино создают женщины, но его не будет. Во-первых, это не так. Во-вторых, кажется, люди и авторы этого поколения свободны от стереотипов прошлого, в котором режиссура делилась на «мужскую» и «женскую» (так же как в западном кинематографе однажды исчез поджанр «гей-кино», теперь это «истории, которые мы рассказываем», и, если в них иногда герои оказываются одного пола то, что с того?). Значение гендера в профессии теперь пренебрежимо мало, и кто сможет с десяти шагов отличить сокола от цапли?
«Еще один год»
«Еще один год»
«Еще один год»
«Еще один год»
«Еще один год»
«Еще один год»
«Еще один год»
Оба фильма предъявляют человеческие коллизии на фоне усвоенной, проработанной и узнаваемой реальности, и это одно из главных отличий нынешних от предыдущих, ощупью пробиравшихся сквозь фактуру, которую было невозможно ухватить, вынужденных постоянно изобретать паллиативы действительности.
Диалоги в фильме Мещаниновой чуть более нарочиты («чтоб тебе перло в Питере е**ном), здесь нецензурная лексика — не речь, а те же сгустки энергии. У Бычковой текст состоит из подслушанных реплик, как будто на днях произнесенных кем-то из близких («Завтра дети придут, будут снег есть» — говорит соседка героям, выбивающим на улице ковер). И это второе отличие: нулевые в русском кино были временем немоты, невозможностью сказать и говорить, распадом речи и человеческих коммуникаций.
Теперь наступило время обретения языка и соединения разорванных связей.
Новая волна вырастает из предыдущей. Им, в отличие от предшественников, не надо начинать с начала. И пропуская это кино через аналитический сканер, ты видишь, как оно складывается из того, что было и было не зря: из подпольных театральных экспериментов, из текстов Родионова и фильмов Хлебникова, из упоения «Шапито-шоу», из порыва Германики (опередившей и предвосхитившей приход ровесников), уроков Марины Разбежкиной, новой документалистики (у Мещаниновой мелькает Дмитрий Кубасов, один из режиссеров фильма «Зима, уходи») и заново обретенного советского кино, которое теперь не нужно ни отрицать, ни преодолевать, ни копировать, а нужно только учитывать (и попытка обращения Бычковой к Миндадзе неслучайна: он — одно из немногих живых звеньев соединяющих русское кино с советским).
Чувство контекста и чувство локтя, отход от разобщенности — возможно, главные характеристики новейшей волны, которая приходит не только в арт-кино, но и в мейнстрим: «Легенда № 17» — первый не советский фильм на советском материале, «Горько!» — попытка построить хрустальный мост между поколениями и социальными стратами. Интересно, что у Мульменко тоже была пьеса с названием «Горько!», у Бычковой в эпизоде мелькает Егор Корешков, жених из комедии Жоры Крыжовникова, а Нигина Сайфуллаева — жена Михаила Местецкого, соавтора сценария «Легенды № 17» у которого в этом году тоже выходит полнометражный режиссерский дебют — «Тряпичный союз»; другой соавтор «Легенды», Николай Куликов, писал сценарий «Горько!».
Похоже, это уже не одинокий голос человека, но среда, у представителей которой меньше страхов и больше сил.
Для функционирования сайта мы используем файлы cookie и данные о вашем IP-адресе. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, вам придется покинуть сайт. Если вы не против, нажмите «Хорошо».
