18+
// Рецензии

«Пляжный бездельник»: Жил-был пёс

В прокат вышел «Пляжный бездельник» о гениальном и бездомном поэте Мундоге. Это первый за семь лет фильм режиссера Хармони Корина, который теперь осел во Флориде, а его картины приобрели характер затяжной вечеринки. Про Мундога и Снуп Догга рассказывает Алексей Артамонов.

 

 

Хармони Корина принято считать enfant terrible современного американского кино. Скейтер и чечеточник, сценарист «Деток» и режиссер мрачных сказок дикого американского Юга, наркоман и трахатель мусорных баков, поэт распада и эксцентрики, Хармони Корин упрямо шокировал обывателей и раз за разом умело выворачивал наизнанку американскую мечту. Так продолжалось почти двадцать лет, пока Корин вдруг не стал героем мейнстрима со своими «Отвязными каникулами» — флуоресцентной фантазией о пляжных безумствах, в которой диснеевские нимфетки в цветастых балаклавах уходили в отрыв с автоматами в руках. Еще семь лет спустя Корин остепенился, осел там же, во Флориде, и снял свой самый доступный фильм.

Поэт Мундог (Мэттью Макконахи), любитель травы, выпивки и гавайских рубашек, в постоянном окружении голых девиц бесцельно фланирует по пляжам Ки-Уэста в поисках вдохновения, радости и наслаждений. Ему все сходит с рук и все идет к нему в руки, его статус гения не вызывает сомнений. Разве что литературный агент (Джона Хилл) вяло сетует на отсутствие новых шедевров поэта, некогда бывшего номером один в его обойме. Но ничто не способно по-настоящему омрачить этот раблезианский карнавал излишеств — даже внезапная смерть близкого или потеря доступа к миллионному состоянию. Нужно всего лишь написать еще один великий американский роман. Или поэму. Передайте косяк. Еще пару мохито, пожалуйста.

 

 

В принципе, этим сюжет фильма исчерпывается. Корин всегда был мастером не столько повествования, сколько — отдельных номеров, сюрреалистических причуд и бесчисленных ярких персонажей. Но в «Бездельнике» череда импровизаций (каждую сцену снимали в нескольких вариантах, чтобы решить фильм уже на монтаже) окончательно превращается в сорвавшуюся с тормозов карусель. Бывает по-настоящему смешно, но порой от монотонной гонки возлияний натурально начинает мутить. Помимо чудаковатых обитателей Ки-Уэста (где живет и сам Корин) в фильме масса звездных камео — от тропического кантри-певца Джимми Баффетта до рэпера Снуп Догга, главного бриллианта этого бестиария. Вообще, все это похоже на классический кориновский потлач, когда в буйстве фантазии в расход идут все возможные элементы американской культуры переизбытка, и ни одна из находок не удостаивается достаточного внимания. Есть в фильме несомненные проблески чистой красоты, как, например, сцены с Мартином Лоуренсом, ветераном Вьетнама, мечтающим заработать на дельфинах, или с персонажем Зака Эфрона, курящим вейп христианским рокером, с которым Мундог сбегает из рехаба.

Но Корин здесь работает не только с культурой сегодняшнего дня. Его бездельник Мундог, чье имя заимствовано у легендарного бездомного музыканта и поэта, реабилитирует главный миф модернистской культуры XX века — миф о великом художнике, который всегда был связан с мистифицированными представлениями о творческой жизни. Герой Макконахи, в котором без труда читается альтер эго режиссера, — доведенное до карикатуры воплощение виталистской философии Генри Миллера, помноженное на раздолбайство Лебовски. Одновременно Керуак, Хантер С. Томпсон, Бодлер. Последнего он читает в кадре по памяти, только вот вместо проклятья над ним сплошная божья благодать. Поместить поэта-битника в условную вселенную Чича и Чонга, самых известных укурышей в истории кино, — идея, наверное, остроумная. Но, кажется, все-таки немного запоздавшая. Какой-то дремучей архаикой отдают и женские персонажи, чьи функции в этом мире сводятся ровно к трем вещам — понять, простить, удовлетворить. Быстро начинают утомлять бесконечным потоком сыплющиеся объективирующие шутки про секс, которые, по всей видимости, должны служить глотком свежего воздуха в мире вездесущей политкорректности. Сколь бы обаятельно ни был выведен гедонистический мачизм Мундога, его явно недостаточно, чтобы всерьез воспринимать анархистский вызов, брошенный героем этому миру.

 

 

Когда в конце 90-х Корин, изображая Бастера Китона, для фильма Fight Harm провоцировал на драку прохожих, он хотел продемонстрировать, что в основе любой комедии неизбежно лежит трагедия. Зная это, весь фильм ждешь, что приторная сказка о накуренном повесе обернется своей по-настоящему непристойной изнанкой. Но после «Отвязных каникул» Корин решил снять свой собственный диснеевский фильм, где вместо Белоснежки — обдолбанный Макконахи с белым котенком в руках под лучами закатного солнца. Этот вечный спутник экранного Мундога — оммаж известной сцене с Анитой Экберг из «Сладкой жизни». Похоже, переехав во Флориду, Корин теперь жаждет вкушать только эту беспримесную сладость.

ART PAPER
Allen
Divine
Каро
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»