Арестантский уклад терпим — «Коммерсант» братьев Кравчук
В российский прокат вышел дебютный фильм братьев Кравчук «Коммерсант». Это история успешного нелегального банкира из 90-х, чья судьба вдруг сворачивает с хайвея сладкой жизни на бездорожье СИЗО, с поножовщиной и тараканами в баланде. В основе фильма — исповедальный роман Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет», в главных ролях — Александр Петров и рэпер Хаски. О природе российского остросюжетного кино на тюремную тему рассуждает Денис Бондарев.
Андрей Рубанов (Александр Петров) — золотой мальчик лет примерно тридцати. Оставляя дома красавицу жену и белокурого сынишку, он буднично кладет в карман плотную скрутку долларов, запрыгивает в красный спортивный БМВ и мчится по Москве середины 90-х в свой подпольный банк. Воздух там шелестит хрустом денег, сотрудники источают хищный оптимизм, а на стене висит календарь с пляжем в Майами. В элитном офисе подвального типа Андрея встречает партнер Миша и предлагает провернуть особенно жирную сделку. Из-за нее дверь в подвал предпринимателей скоро выпилит ОМОН, а золотого мальчика отправят за решетку без надежды на чудесное спасение. Падая с пирамиды дикого московского капитализма, главный герой пробьет дно, окажется в катакомбах тюрьмы и начнет там новую карьеру с нуля.
Книжный Рубанов, злоупотребляющий веществами и безжалостно рассуждающий о себе, в фильме становится исключительно порядочным героем
У «Коммерсанта» есть литературный первоисточник, его автор — как и персонаж, Андрей Рубанов. Во второй половине 90-х будущий писатель был младшим компаньоном в банке, и в его обязанности входило сесть в тюрьму «в случае чего». Случай представился, и в 1996 году за неуплату налогов Рубанова отправили на нары в «Лефортово», а затем в «Матросскую тишину». По мотивам этого опыта в 2006 году он написал свой первый роман «Сажайте, и вырастет», во многом автобиографический.
Об этой книге писатель рассказывает так:
«В романе почти все правда. Вымысел необходим только как средство превращения реального опыта в художественное произведение… Я описал человека, похожего на себя, преувеличив недостатки и достоинства, сделав его более наивным»
Роман был замечен и стал финалистом литературной премии «Нацбест» не только из-за яркой фактуры, но и за счет искренних, смелых и прямых рассуждений лирического героя — о своих несовершенствах, употреблении наркотиков, о ментальности и силе духа своих сокамерников, о свободе и устройстве жизни в целом.
По мотивам романа Рубанова молодые выпускники ВГИКа, братья Федор и Никита Кравчуки, 24 и 26 лет соответственно, сняли фильм «Коммерсант». Жесткая мужская проза Рубанова в интерпретации Кравчуков меняет регистр, интонация повествования из дерзкой становится ближе к романтической, а герой хочет не столько понять жизнь и преодолеть себя, сколько просто выжить. Книжный Рубанов, злоупотребляющий веществами и безжалостно рассуждающий о себе, в фильме становится исключительно порядочным героем и остается таким от начала и до конца своего тернистого пути в русской тюрьме. И, кажется, это что-то говорит даже не о разнице между авторами, а о запросах массового зрителя и требованиях времени — в 2006 году и 20 лет спустя. Если в середине нулевых был интересен сложный герой, противоречивый, в случае Рубанова — с пороками и категоричными суждениями, то сегодня — цельный, понятный и однозначно положительный.
И прочий лытдыбр — «Ровесник» Федора Кудрявцева
За дух 90-х в фильме в первую очередь отвечают вставки исторической хроники: съемки с улиц, рынков, из казино; задержания и тела убитых на разборках, новогодняя речь Ельцина. Коллаж этот кажется нарезкой кадров важных программ того времени — «Криминальной России» и «Намедни». В антураже «Коммерсанта», конечно, тоже есть приметы тех дней — кнопочные телефоны на столе прокурора или рекламные растяжки над улицами Москвы — но в целом 90-е скорее остаются лишь фоном для действия фильма. В отличие от недавних «Ровесника» или «Путешествия на солнце и обратно», время в «Коммерсанте» не сильно лезет в жизни героев: кажется, все то же и так же могло бы случиться и сегодня.
После бойкой завязки в духе «Волка с Уолл-стрит» — с быстрым монтажом и такой же сюжетной динамикой — герой оказывается в тюрьме, точнее — в СИЗО «Матросская тишина». Прелюдия здесь заканчивается, начинается основная история. И эта часть — то, что действительно удалось авторам.
Шагнув в камеру, герой Петрова становится одним из людей-фасолин в консервной банке хаты: 137 потных мужских тел заполняют все ее пространство, соприкасаются и перетекают в соусе из безысходности и агрессии. Хотя натурализм и суровость повествования в кадре далеки от предела — как, например, в «Пророке» Жака Одиара, в котором Кравчуки явно немало всего подсмотрели — настоящее и страшное здесь есть. И в том, как действуют персонажи, и в том, как их видит камера.
Уж очень он ровный, правильный и расторопный, без червоточинки
Этот очень телесный мир не просто опасный, он инопланетный. Личные границы между арестантами похожи на погранпункты в Шенгенской зоне — проезжать их можно без предъявления документов. Кривые улыбки совсем не утрированных урок, самодельные иконы по углам, вязь рукописного текста на мятой бумаге, расплывшиеся на шконках полуголые густо татуированные тела. В тюремной части проступает самая артистичная жилка «Коммерсанта», и она делает фильм больше, чем просто остросюжетным.
Но в отличие от того же «Пророка», Кравчуки не доходят до того, чтобы сделать кино тяжелым, сложным для восприятия. Дискомфорт от вида этой жизни не переходит в отвращение или ужас. Быт тюрьмы довольно быстро становится выносимым для героя. Хотя надсмотрщики играючи опускают дубинки на ребра арестантов, а шее героя Петрова грозят то лезвие бритвы, то нож, по ходу фильма не появляется сильных сомнений, что все у него в итоге сложится хорошо. Уж очень он ровный, правильный и расторопный, без червоточинки, не может такой не справиться. А в конце истории герой и вовсе приблизится к образу библейского праведника.
За харизму фильма отвечают сокамерники бывшего банкира. Иван Фоминов весьма убедительно играет главного злодея — напористого уголовника с выпученными глазами и замечательно оттопыренными влажными губами. У Никиты Павленко получился залихватский пацан Джонни, балансирующий между окаменелой погруженностью в себя и всплесками маниакального веселья. Удачно дополняет эту компанию возрастной интеллигент-стоик Бабай в исполнении Рамиля Сабитова.
Но главное украшение камеры в «Матросской тишине» — Хаски в роли смотрящего. Его не совсем актерский магнетизм работает четко, в певучие интонации вслушиваешься. Даже несмотря на то, что типаж Хаски не очень клеится с ролью криминального авторитета — другого взгляда ждешь от человека, который выбивал долги «за десятину» отступных и разряжал обоймы в тела ненужных свидетелей: чего-то металлического недостает, а чего-то незащищенного многовато. Образ диджея-аутиста в том же «Путешествии на солнце и обратно» как будто подходил ему больше.
В целом, дебют молодых режиссеров получился крепким. Сделанная по всем канонам зрелищного кино история работает, смотреть фильм легко. Отдельная заслуга Кравчуков — сильная команда проекта. К операторской работе не прикопаться, художники сделали мир «Коммерсанта» (особенно его тюремную часть) убедительным, а за актерами — как первого плана, так и всех остальных — хочется следить. Не хватает этому кино разве что суровости и характера, которых ждешь от истории в таких обстоятельствах. По содержанию и замаху кажется, что «Коммерсант» мог бы быть жестким, как «Выстрел в пустоту» Рика Романа Во, безысходным, как «Приговоренный к смерти бежал» классического Брессона, давать ощущение загнанности, как «Пророк». А фильм в некоторых местах (свидание с женой, сцена в карцере, просмотр альбома Джонни) по интонации приближается к чему-то более мелодраматичному.
Особенно это заметно в довольно благостной концовке, когда герой по не совсем понятной логике приходит к всепрощению и счастью в лоне семьи. В книге после отсидки Рубанов оказывается в неоднозначном положении — на социальном дне, с зависимостью и пониманием, что надо опять строить жизнь заново. Кажется, сегодня российскому кино такой уровень упадничества позволить себе сложно: роскошь рискованных решений осталась в другом времени.
Читайте также
-
Огнем и мечом — «Магеллан» Лава Диаса
-
В океане сердца — О фильме «Записная книжка режиссера» Александра Сокурова
-
Другому как понять тебя — «Драма» Кристоффера Боргли
-
Найти чужих и успокоиться — «Проект „Конец света“» Лорда и Миллера
-
Планета Режиссер — «Планета» Михаила Архипова
-
Выпил, подрался, в тюрьму — «Емельяненко» Валерии Гайя Германики