Другому как понять тебя — «Драма» Кристоффера Боргли
Редкость: модный голливудский фильм добрался до российского проката не через чёрный ход. «Драма» Кристоффера Боргли приехала к нам с восклицательным знаком и уточнением: вот это — драма! У Зендаи и Роберта Паттинсона на носу свадьба, но за пару дней до неё невеста рассказывает жениху о своём детском мыслепреступлении. Суженый начинает сомневаться, насколько хорошо он знает девушку, на которой собирается жениться. Драма ли это или всего лишь предсвадебные разборки — рассуждает Мария Марченко.
Что самое плохое вы сделали в жизни? Невинно-колючий вопрос, который придаст пикантность вечеринке. Если только не отвечать на него всерьез. Эмма (Зендая) и Чарли (Роберт Паттинсон) собираются пожениться. Предсвадебный ужин с друзьями становится вечером откровений. Выясняется, что Майк (Мамуду Ати) однажды прятался за девушку от злой собаки. Рейчел (Алана Хаим) запирала беспомощного ребенка в шкафу. Сам Чарли очень положительный, но, кажется, участвовал в кибербуллинге.
Эмма слушает каждого, пытаясь изобразить уместную эмоцию в ответ. Ее плохое, как она думает — самое плохое. Вскоре выяснится, что так же считает и Рейчел. Слегка опьянев, Эмма выдает свой страшный секрет. О нем писать не будем, но он — весьма специфичный.
В Зендае есть что-то неуловимое — она действительно немного «своя среди чужих» в мире голливудских звезд
«Вот это драма!» — четвертый полнометражный фильм норвежского режиссера Кристоффера Боргли. Боргли знает кое-что о страшных секретах. В 2012 году было опубликовано эссе будущего режиссера, в котором он, вспоминая «Манхэттен» Вуди Аллена, рассказывает о собственном опыте отношений с несовершеннолетней девушкой. Когда Боргли стал известным, эссе предсказуемо вызвало негодование. Может быть, тогда в нем и поселилась идея фильма и справедливый вопрос — как быть со своими темными тайнами?
Фильм открывается крупным планом милого ушка. Это ушко ничего не слышит. Его обладательница Эмма сидит в кофейне и читает книгу с многозначительным названием «The Damage» («Урон»). Мимо проходит Чарли, куратор Кембриджского музея, и очаровывается Эммой с первого взгляда. Сексапила Роберта Паттинсона кокетливо кутают в стильные «лохмотья», надевают на него очки панто и навешивают черный студенческий рюкзак. Чарли соврет Эмме, она его не услышит, он провалится под землю от стыда, но попробует еще раз — так начинается любовь.
Сцена первой встречи комедийна, но скачущий монтаж и тревожная музыка Дэниела Пембертона сразу намекают, что это не романтическая комедия, или, по крайней мере, не только она. Флешбеки предстают перед нами, пока Чарли готовит свадебную речь. Описывая свою невесту, молодой человек напирает на слово «эмпатичная». Когда Чарли узнает ее секрет, он усомнится не только в этом определении, но и в том, что знает об Эмме хоть что-нибудь по-настоящему.
Мир Чарли — буржуазная арт-среда. Хаоса и непредсказуемости здесь предусмотрена строго определенная, комфортная доза. Откровение Эммы выворачивает жениха наизнанку (во всех смыслах — на протяжении фильма будущих супругов периодически тошнит). Но свадьбу ведь не отменили — шоу должно продолжаться. Надо готовить свадебный танец, вести переговоры с чересчур жизнерадостным фотографом, писать речи, которые всех тронут, но никого не смутят. Также необходимо уговорить Рейчел, подружку невесты, перестать ненавидеть Эмму и сыграть свою роль в день Х.
Тем временем тревога Чарли раскручивается по спирали. Лаковые свадебные башмаки ощущаются слишком тяжелыми. Монтаж отражает это нервное состояние, при этом все больше полагается на скорость реакции зрителя: прошлое и настоящее, реальность и параноидальные фантазии сменяются на экране так быстро, что их трудно отличить друг от друга.
Человек рядом навсегда останется непознанным до конца
Паттинсон играет почти безобидного, но крайне невротичного персонажа, у которого, как и у его героя в «Умри, моя любовь» — снова проблемы в постели. Он шарахается от хрупкой невесты, которую теперь то и дело представляет маленькой девочкой, какой она когда-то была (Джордин Кюрет в роли юной Эммы как бы подчеркивает дистанцию между нынешней и прошлой версией героини). В одном из флешбеков эта самая девочка неожиданно вдруг сообщает, что не все мужчины сумасшедшие, «большинство из них на удивление нормальные». «Вот это драма!» отрекается от нарратива про злых и жестоких мужчин, которые мешают жить добрым, эмпатичным (!) и невинным женщинам. Женщины у Боргли такие же плохие, как мужчины.
Некоторые критики утверждают, что Эмма — нераскрытый, недописанный персонаж. Наверное, так оно и есть. Камера вкрадчиво наблюдает за героями, медленно всматривается в их лица. Герой Паттинсона нам уже знаком, Зендая остается загадкой. Нарастающая паника Чарли может объясняться примерно тем же — звериным страхом Другого, непонятого. В Зендае есть что-то неуловимое — она действительно немного «своя среди чужих» в мире голливудских звезд. Животное обаяние и гибкость, миловидное и почти детское лицо с широкой улыбкой, в которой сложно заподозрить коварство, но можно увидеть броню.
Чарли пытается понять Эмму. Проанализировать. Естественно, вспоминает Фрейда. «У тебя умерла подруга в детстве. Так поэтому ты… да ведь?» Эти мысли приносят успокоение. На время. «Вот это драма!» предстает романтической комедией, в которую просачивается какая-то жуткая правда о близости: человек рядом навсегда останется непознанным до конца. Между человеком и его восприятием другим существует зазор, в котором может скрываться все что угодно.
В кабинете Чарли висит постер «Гоген / Сезанн». Сезанн — про построение и упорядочение мира, Гоген — про бегство от выстроенной конструкции. Настанет момент, и на фоне этого постера Чарли обнаружит в себе способность к неожиданным и разочаровывающим поступкам. Тогда и только тогда отступит параноидальный страх перед другим, зато окрепнет страх остаться одному. Хорошо, когда есть кому открыться. Плохо, когда культура отмены, воплощенная по фильму в героине Аланы Хаим, запирает нас наедине со своими демонами, порождает панику, изолирует друг от друга. Тайны будут проговорены, выплаканы, и свадьба перестанет быть самой лицемерной штукой на свете. Где-то посреди голливудской драмы наш зритель улыбнется и с удовольствием вспомнит родную комедию «Горько!».
Читайте также
-
В океане сердца — О фильме «Записная книжка режиссера» Александра Сокурова
-
Найти чужих и успокоиться — «Проект „Конец света“» Лорда и Миллера
-
Планета Режиссер — «Планета» Михаила Архипова
-
Выпил, подрался, в тюрьму — «Емельяненко» Валерии Гайя Германики
-
Счастье Сизифа — «Удачи, веселья, не сдохни» Гора Вербински
-
Мы че-то поняли сегодня... — «Картины дружеских связей» Сони Райзман