«Это значит наследовать Землю» — обзор программы международного конкурса фестиваля «Алания»
С 10 по 13 сентября во Владикавказе прошел II кинофестиваль «Алания». Более 80 фильмов вошли в специальные и конкурсные программы. И пока могучие горы Кавказа наблюдали за гостями и участниками фестиваля, студенты кинокритического интенсива Всеволода Коршунова следили за открытиями представленных программ.
Людмила Юркина — мать нескольких детей из небольшого села, ее дом сгорел дотла. Пожар случился еще до вступительных титров, и дальше камера движется будто по обожженной коже: разбитое окно с потемневшей иконой на подоконнике, обугленные ставни, испепеленные вещи. Все это не декорация горя, а сама его фактура, плотная и осязаемая. За порогом бывшего дома продолжается прежняя, ничего не подозревающая жизнь: цветущие растения, суетливые куры и скот на привязи. Этот контраст зелени и черноты держит фильм крепче любого закадрового объяснения — несчастье случилось внутри, а снаружи природа как будто забыла обо всем на следующий же день.
«Рисуй наш дом». Реж. Инна Кудрявцева. 2026
Семья вынуждена перебраться в другое жилище. Там нет электричества, и потому свет превращается в сюжет. Он просачивается из окна, из приоткрытой двери, и камера следит за ним почти инстинктивно, словно тоже ищет, за что зацепиться в темноте. Голос Людмилы звучит на протяжении фильма часто, он обращен то к камере, то к пространству, к самой героине: она проговаривает свою боль, вспоминает предательство мужа, признается, что после пожара потеряла большую часть своей жизни. Эта открытость и делает ее фигуру цельной. Людмила не прячет страдание за бытовыми хлопотами, а несет его в открытую, продолжая заботиться о близких. Когда она просит сына нарисовать их дом, потому что фотографии сгорели вместе со всем остальным, это жест не сентиментальный, а почти отчаянный. Раз вещи исчезли, должна остаться хотя бы линия на бумаге.
Фильм не спешит выводить зрителей к эмоциональному разрешению, заставляя переживать вместе с героиней ежедневное усилие, чтобы жить дальше. Смех соседей и рутинная работа в огороде соседствуют с вечной тяжестью на плечах одной женщины. Именно в балансе между теплом и горечью и заключена сила картины.
Город, в котором происходит действие фильма, показан не с земли, а откуда-то из-за облаков. Первый план забирается выше привычной человеческой оптики, словно камера стала призраком, зависшим над мегаполисом, и красит весь кадр в сплошной желтый цвет Цвет этот является не иллюстрацией, а состоянием, оттенком эфемерного, того, что существует на грани видимости.
Два духа ведут разговор о ценности прошлого и будущего, и автор строит на этом диалоге драматургию пространства. Пока голоса мистических существ звучат за кадром, желтый господствует на экране безраздельно. Но стоит нам спуститься к людям — каллиграфу, граффитисту, поэту, — как изображение рассыпается на пестроту, на разное «флоу» и разный почерк, на живую неровность человеческого жеста против ровной ирреальности духов. Монтаж намеренно сталкивает эти два режима восприятия: взгляд свысока, спокойный и всеобъемлющий, и взгляд изнутри — ищущий и конкретный. Именно в этом зазоре и рождается главная идея фильма: искусство как попытка человека зафиксировать момент, в котором прошлое и будущее впервые узнают друг о друге.
Режиссер намеренно оставляет конфликт традиции и современности в подвешенном состоянии, там же, где зритель парит вместе с духами. Между землей и небом, между иероглифом и уличным граффити, в цвете, который сам по себе является вопросом без ответа.
«Юер». Реж. Юрий и Кирилл Яхонтовы. 2025
«Юер» | 2025 | Юрий и Кирилл Яхонтовы | Россия
Айан приезжает в родной якутский дом за наследством, после смерти матери, и вновь сталкивается с пугающей пустотой, от которой когда-то сбежал. Едва войдя внутрь, он чувствует отвратительный запах из дыры в полу посреди комнаты. Что в ней — остается пугающей неизвестностью. Айан наливает спиртное себе и брату Тулууру, хотя пьет в одиночестве, а рюмка с трещиной, предназначенная для его собутыльника, так и остается нетронутой. За окном старого дома лежит глухой деревенский пейзаж, в котором чувствуется нечто тяжелое, словно сама земля здесь помнит больше, чем готова рассказать.
Время в какой-то момент начинает идти вспять, и перед зрителем возникают тусклые моменты прошлого Айана. Постепенно проступает то, что герой предпочитал не вспоминать: он уехал, оставив брата и больную мать одних. Юер, дух умершего из якутского фольклора, появляется как естественное продолжение этой работы памяти героя. В его обличье угадывается родство с образами загадочных существ из «Дядюшки Бунми…» Апичатпонга Вирасетакула — способность потустороннего являться без объяснений, обрекая людей сосуществовать с этой необъяснимостью. Безжизненное тело в петле, мать с ребенком на руках, символизирующая любовь, от которой отворачивается герой.
Он вновь оказывается у той же дыры в полу, только теперь смотрит в нее иначе. Крик героя уже звучит не как испуг перед чем-то внешним, а как ужас узнавания того, что все это время пряталось в нем самом.
«Игра в прятки». Реж. Амет Савенко. 2025
«Игра в прятки» | 2025 | Амет Савенко | Россия
Всякий, кто взрослел на даче, помнит короткий ужас детской игры, когда счет окончен, а спрятавшегося нигде нет, и на миг закрадывается подозрение, что он не затаился, а сбежал или просто исчез навсегда. Взрослая жизнь обычно лечит нас от этого страха, приучая верить в расписания поездов и обещания вернуться. Фильм Амета Савенко возвращает зрителя ровно в тот миг подозрения и оставляет его без утешения.
В начале картины лес принимает героев в свои легкие декорации: Дима гонится за Катей меж стволами во время игры в прятки, и эта беготня снята с азартом, который уже тихо подсказывает исход событий. Счастью в этом фильме отпущено немного времени, ведь он должен уехать в свой город, она — в далекий Китай. В сцене у железнодорожных путей, где прощаются влюбленные, режиссер пускает мимо поезд, который разом обрывает и чувственную фразу, и надежду договорить.
Дальше зрителю открывается уже другая оптика: мастерская, тоскливая работа, тишина вокруг и зелень за окном, которая напоминает о том лесном пейзаже, существующем лишь в воспоминаниях. Тона тускнеют без резких переходов, с медленной неотвратимостью, свойственной старым фотографиям, забытым в ящике стола. Название фильма обретает второй смысл именно здесь. Герой продолжает вести счет в игре, товарищ по которой давно ушел с площадки, и это молчаливое досчитывание и составляет дальнейшую судьбу его чувства.
«Дортмундские тени над Мордовией». Реж. Иван Ветошкин. 2026
«Дортмундские тени над Мордовией» | 2026 | Иван Ветошкин | Россия
Тихая семейная драма, дозревающая в маленькой мордовской деревне до трагедии целого народа. Здесь все уже похоже на воспоминание, здесь все цветет так ярко, что режет глаза.
Весть о том, что Сандру приглашают в Москву, врывается в размеренную жизнь брата и сестры. Теперь она сможет профессионально играть в футбол, смотреть Поланского на большом экране, испытать себя, стать новой Натальей Водяновой — неслучайно глянцевый плакат с изображением модели висит над кроватью, и перед тем, как уснуть, Сандра бормочет себе что-то под нос, какую-то мантру или молитву, какое-то заклинание, к которому словно прислушивается и Наталья в своей божественной неподвижности.
Разлука подкрадывается постепенно, становится полноценным персонажем, по-хозяйски садится за стол, и все разговоры теперь, всякая мелодия, исполненная Яковом на саксофоне, сводятся к одной и той же боли. Вспоминается картина Нормана Роквелла «Разрывая семейные узы», где изображены отец с сыном, один — в рабочей одежде, другой — в своем лучшем костюме, готовый мчаться вперед навстречу светлому будущему, неуловимой американской мечте. Но если у Роквелла юнец, сидящий подле стареющего отца, запечатлен в радостном предвкушении, то у Ветошкина оба его героя, и Яков, и Сандра, страдают от предстоящей разлуки.
Возможно, у этой чрезмерной печали есть оправдание. В фильме решение оставить родную деревню перестает носить личный, приватный характер. Когда ты человек угасающей культуры, которая уступает, ассимилируется, переходит на другой язык, ты перестаешь принадлежать сам себе, и мысль, что именно на тебе закончится, истощившись, родная речь, прервется род, прекратится странная полухристианская-полуязыческая традиция, только приумножает боль.
«Виктор будет жить». Реж. Алексей Демченко. 2026
«Виктор будет жить» | 2026 | Алексей Демченко | Россия | Приз зрительских симпатий
Вот закончится народная башкирская песня о семи девах, навеки уснувших в глубинах озер, и Раиля расскажет сыну, что влюблена в Леонида — чудаковатого баяниста, который держит дома петуха по имени Виктор. Уже после этого внезапного объявления они все вместе отправятся в деревню, и Леонид подарит родителям любимой своего петуха, подчеркнув, что его зовут Виктор, в честь великого французского писателя Гюго.
Насыщенные, красочные пейзажи башкирской глубинки сочетаются с кадрами, которые сын главной героини, Марат, снимает на ручную камеру, отчего растерянные лица родителей Раили становятся еще смешнее. У них уже есть один петух, второй не нужен. Второго, драгоценного Виктора, следует убить и преподнести к столу. Именно спасение петуха, курьезная, искрометная попытка сохранить ему жизнь помогает героям раскрыться, лучше узнать друг друга и принять союз Раили и чужака Леонида.
Фильм, доказывающий, что фестивальное кино не обязательно должно быть тяжелым и горьким на вкус, что исследование сложных тем может происходить и на пестром фоне башкирской деревни, в которой ночью пишут гуашью, читают рэп о безотцовщине и поют. На этот раз о шести джигитах, посватавшихся к девушке.
«Девушка в поисках хижины в снегах». Реж. Фан Монте. 2025
«Девушка в поисках хижины в снегах» | 2025 | Фан Монте | Франция | Победитель в короткометражной секции международного конкурса
Что движет режиссером, решившим отправиться за Полярный круг и отыскать хижину, в которой один французский художник некогда отгородился от мира и задокументировал свое отшельничество? Фан Монте предупреждает сразу — она не разбирается в уличном искусстве. Знакомиться с работами Билала Беррени — того самого художника, поселившегося в хижине в снегах, — мы будем постепенно. Громадная птица-человек вдруг обретет жизнь, оторвется от бетонной стены в двадцатом округе Парижа и вместе с режиссером полетит в Швецию, с одной только тетрадью в качестве доказательства, что Билал в самом деле жил на далеком Севере.
Тусклые, почти черно-белые пейзажи Лапландии чередуются с ожившими рисунками. Местные жители отрицательно качают головами — нет, они не помнят художника и не узнают хижины, нарисованной в его тетради.
Фильм-поэзия, фильм — признание в любви. Фильм как попытка противопоставить искусство чудовищной смерти художника Билала, застреленного грабителями — не в Швеции, в Детройте, еще дальше от дома. Его черно-белые звери, порождения хаоса с тремя головами и девятью копытами, убаюкают кудрявого юношу и заберут с собой в долгий лапландский сон, где ему больше ничего не грозит.
ПОЛНОМЕТРАЖНАЯ СЕКЦИЯ
«Поля падения» | 2025 | Игорь Елуков| Россия
Поля падения — так называются места в России, куда падают отработанные ступени ракет. Перед нами фильм-исследование, основанный на хронике начала нулевых.
Режиссер фильма Игорь Елуков взял видеоматерилы, отснятые одним из участников бригады по заготовке металлолома, добавил хронику Роскосмоса и NASA и показал зрителям год из жизни собирателей космических обломков. Человек за камерой носит прозвище Чечен (Сергей Конников), он глава бригады, работающей на полях падения в Республике Коми. Чечен фиксирует каждый этап работы, добавляя едкие и эмоциональные комментарии. Бригада полтора месяца добирается до нужного места, полгода ищет, демонтирует и собирает ракетные ступени и, наконец, вывозит космический металлолом.
«Поля падения». Реж. Игорь Елуков. 2025
Фильм снят как бы в двух плоскостях. Мы видим земную жизнь людей, которые посвятили себя тяжелой работе. Затем кадры их труда перемежаются иной хроникой: съемками открытого космоса, планет Солнечной системы, космонавтов внутри ракет.
Из комментариев Чечена мы понимаем, что ценность его с товарищами работы не только материальная. «Сколько грязи мы убрали! Экологи отдыхают», — с гордостью восклицает он, снимая вездеходы, груженые тоннами металлических останков того, что покоряло космос. И действительно, поля падения — это миллионы гектаров по всему северу России, ставшие зонами отчуждения. Ракетные обломки отравляют землю, делая местность непригодной для жизни и земледелия на сотни километров вокруг. Тем более контрастно смотрятся кадры, снятые с воздуха: леса и поля, покрытые снегом, кажутся девственно-чистыми и безмятежными. Но лишь до момента, пока камера не выхватывает огромные куски чужеродного металла среди идиллического пейзажа.
«Тени на закате». Реж. Моисес Анайя. 2025
«Тени на закате» | 2025 | Моисес Анайя | Мексика
Документальный дебют Моисеса Анайи исследует корриду в момент ее упадка. Жизнь тореро может быть непростой, говорит сестра главного героя. Непростой — и всё менее интересной для публики. Ритуальная церемония, позже развлечение благородного сословия, а затем и один из символов испаноязычной культуры, — коррида сегодня скорее анахронизм, у которого масса противников.
Потомок двух легендарных тореро наблюдает за закатом искусства, в котором блистали его дед и прадед. Герой не хочет заниматься этим, он устал и жаждет свободы. Чтобы вырваться из категории любителей и получить статус матадора, он объявляет голодовку. Это отчаянная попытка героя изменить свою судьбу, танцуя с ней так же, как он танцует с быком на арене.
Титул тореро передается из поколения в поколение, но герою приходится расплачиваться за него ценой собственной идентичности. Поэт внутри бойца ищет выход из тени предков на закате традиции. Что следует за каждым закатом и за каждой ночью? Мы все знаем ответ, хоть иногда в него и не верится.
«Исчезновение». Реж. Мануэла Мартелли. 2026
«Исчезновение» | 2026 | Мануэла Мартелли | Чили, США, Испания, Мексика
Вторая часть задуманной трилогии о Чили конца XX века переведена как «Исчезновение», что может обмануть ожидания зрителей. Оригинальное название — El deshielo, «Оттепель». Это точная метафора запечатленного в картине Мануэлы Мартелли. По-английски же фильм назван The Meltdown, что можно перевести и как «нервный срыв».
Чили 1992 года переживает переход от военной диктатуры к демократии, привозит на Всемирную выставку в Севилье айсберг — экстравагантный жест призван продемонстрировать открытость для новых возможностей и иностранного капитала. В то же время таяние льда означает, что на свет снова появляется прежде замороженное, законсервированное, то, что пытались забыть.
Мы видим историю с точки зрения девятилетней Инес. Подобно героине фильма Виктора Эрисе «Дух улья», она сосредоточенно вглядывается в окружающую реальность и впервые пытается разгадать тайны взрослого мира. Главный объект ее притяжения — 14-летняя лыжница Ханна, немка, приехавшая на тренировки и остановившаяся в отеле, который держит семья Инес.
«Исчезновение». Реж. Мануэла Мартелли. 2026
Когда Ханна уходит на прогулку в горы и не возвращается, ее пропажу расследуют неохотно. Родственники Инес боятся, что история нанесет урон их бизнесу. Девочка невольно вступает в сговор со взрослыми, однако для них привычно скрывать жуткие вещи, а детская восприимчивость и впечатлительность пока не позволяют так быстро забывать.
Одна из начальных сцен снята как акт «припоминания»: образ пропавшей лыжницы, будто увиденной глазами ее младшей подруги, проступает сквозь туман, на миг «замораживается», затем бледнеет и вновь исчезает. В финале продолжается суетливый хаос повседневной жизни, круговорот радостей и огорчений, размывающий любые воспоминания. Но на титрах экран заливает тревожный красный цвет: вытеснить боль не получится.
«Новое рождение». Реж. Изабель Каландар. 2025
«Новое рождение» | 2025 | Изабель Каландар | Таджикистан, США, Катар
На родине своей матери, в Таджикистане, Изабель Каландар снимает фильм о женщинах. Фильм о земле, ее силе и красоте, озаряемой солнцем. «Новое рождение» заканчивается посвящением Форуг Фаррохзад — в основу полнометражного дебюта Каландар лег одноименный сборник иранской поэтессы.
Главная героиня, маленькая Парасту, отправляется на поиски пери (феи, нимфы), когда-то укравшей ее отца. Дедушка девочки серьезно болен — без сына он умирает от тоски. Мать Парасту знает, что папа не был похищен, он сбежал на заработки и не вернулся домой. «Новое рождение» — это поиск способа сосуществования двух типов мировоззрения, двух отношений с реальностью. Парасту ищет способ увидеть, познать и подчинить мир себе — мать, напротив, увидена и уже подчинена миром. При этом Каландар не сталкивает эти мировоззрения друг с другом. Она работает намного тоньше, нежнее — режиссер создает возможность для соположения прозаической и поэтической логики устройства «Нового рождения».
И вот Парасту теряется в сказке, а маму уносит течение поэтических строк. Образность детской реальности и подробность взрослой парадоксально подменяют друг друга. В этой парадоксальности узнается язык Форуг Фаррохзад. В финале, когда обе они, мать и дочь, встречаются где-то «за чертой» пройденного, тело фильма складывается в целостную, теперь уже примирительную мифологему, возвышающуюся над прежним конфликтом форм. Мы стали свидетелями «Нового рождения» на почве, озаряемой солнцем.
«На расстоянии памяти». Реж. Фирузе Хосровани, Мортеза Ахмадванд. 2025
«На расстоянии памяти» | 2025 | Фирузе Хосровани, Мортеза Ахмадванд | Иран, Норвегия, Италия | Победитель в полнометражной секции международного конкурса
Люди тоскуют по местам, в которые вернуться невозможно. Природа тоски по потерянному дому и несбывшемуся будущему с самыми родными людьми — таков объект исследования иранских режиссеров. «На расстоянии памяти», или Past Future Continuous в оригинале, — история девушки Марьям, сбежавшей из Ирана после революции 1979 года. Спустя восемь лет она все еще мечтает воссоединиться с родителями в стране, куда нельзя вернуться. Ее единственная нить к своему дому — камеры наблюдения, с помощью которых она следит за так быстро постаревшими родителями.
Фильм снят как псевдодокументальный. Периодически изображение с камер наблюдения прерывается кадрами домашних видео из детства Марьям и хроникой событий в Иране. Монтаж кадров и перекличка звуков из разных пространств разрывают не только барьер в двенадцать часовых поясов между Марьям и ее семьей. Мы видим картинку из дома в Иране, а слышим звук из аудитории в американском университете, где работает героиня. Падает стакан — разрывается бомба. Настоящее переплетается с прошлым, история одной семьи — с историей множества семей, а увядание одного дома — с множеством разрушений в годы революции и войны.
«На расстоянии памяти». Реж. Фирузе Хосровани, Мортеза Ахмадванд. 2025
Весь фильм зрители наблюдают за своеобразным «Шоу Трумана», которое не дарит надежду, а с каждым новым эпизодом лишь больше тревожит. Родители Марьям угасают на ее глазах, но единственное, что она может сделать — смотреть на это. Она старается привнести в их жизнь хоть какую-то радость. Например, подарить попугая, который, конечно, не сможет заменить родителям дочь, но напомнит о тепле, что улетучилось из дома после отъезда Марьям.
Символизм птицы связан не только с этим эпизодом. Первые ключевые мифологические образы фильма мы видим в самом начале: важнейшие из них — царь птиц Симург и священная гора Каф. Режиссеры рифмуют перелетных птиц, отправившихся на поиски своего царя, с экспатами. Те, кто покинул Иран, ищут Симурга там, куда уехали в поисках лучшей жизни, но обречены на неудачу. «Запад — не мой дом», — заявляет Марьям. Птица улетает, но ее тянет назад, даже в разрушенные войной места. В финале птица все-таки долетает до опустевшего дома — находит своего Симурга и растворяется в нем.
«Сбежать нельзя вернуться» — таков приговор Марьям. Ей еще предстоит решить, где поставить в этой фразе запятую.
Над материалом работали: Сармат Тетцоев, Анна Дзилихова, Антон Полетаев, Алла Чикинда, Яна Барсова, Анна Бабина, Алан Гадзаонов.
Для функционирования сайта мы используем файлы cookie и данные о вашем IP-адресе. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, вам придется покинуть сайт. Если вы не против, нажмите «Хорошо».
«Созерцание тишины» — обзор программы национального конкурса Северного Кавказа фестиваля «Алания»
