18+

Четыре журнала в год

Подписка!
// Чтение

Надежда Кожушаная. Про Чечню

В издательстве «Сеанс» вышел второй том прозы Надежды Кожушаной «Зеркало для героя. Простое число» — купить его в эти дни можно на ярмарке «Красная площадь». В середине 1990-х годов Кожушаной, автору сценария фильма «Нога» о войне в Афганистане, предложили написать сценарий о Первой чеченской войне. По настоянию родственников Кожушаная от работы отказалась. Эссе публикуется впервые.

 

Написано так, как происходит:

идиотски.

Но внятно.

 

● ● ●

Добрый день.

Как кал?

И погода хорошая: первые майские грозы.

Герань зацветёт.

Люди, правда, сдыхают.

И почему-то — ни за что.

Один умный человек — у меня много знакомых умных людей — сказал: не лезь в Чечню. Это не война — это политика.

Верю.

Ещё один умный человек сказал мне: наша политика — это козьи потягушки. Конный цирк. Не лезь. Воняет.

Второй из названных умных людей работает сейчас в Испании. Гитаристом. А быть в Испании гитаристом — угадайте.

Испания — это родина и прародина гитары.

А он — работает.

Очень трудно быть профессионалом в нашей стране.

Профессия сейчас никому не нужна.

Нужно подторговывать. Выделываться. Продавать и покупать.

Умирать.

Во имя ваших козьих потягушек.

 

 

● ● ●

А вдруг тем, кто умер в Чечне, хотелось побыть в одиночестве?

 

● ● ●

Говорят, что для того, чтобы проститься с человеком, надо потрогать рукой его труп.

Начальники! Потрогайте трупы тех, кто погиб в Чечне.

С той и другой стороны.

Пальцев у вас не хватит, это понятно.

Жизни не хватит, понятно.

 

● ● ●

Но, ребята.

Простите, товарищи. Господа. Спикеры и сникерсы.

У вас наверняка тоже есть дети.

Вам, ребята. Простите, начальники, господа спикеры и прочие козьи потягушки.

Вам отрыгнётся за тех детей, которые друг друга убили за то, что вам нечем заняться больше.

Я — не враг, не пророчица, но я знаю, что людям отрыгивается за то всё говно, которое они делают за счёт других.

Если вам не отрыгнётся — отрыгнётся вашим детям.

 

● ● ●

Ребята, в смысле, господа, начальники и прочая власть.

(Не сказать бы худого слова.)

Вы рожали? Не вы, конечно, ваши жёны рожали, ваши дочки рожали. Дай Бог здоровья каждому человеку, появившемуся на свет! (Без вранья!)

Давайте вспоминать, начальники!

Хуже нет, чем вспоминать и мечтать.

Вспоминаем.

Ребёнок родился.

Его выдали. На руки. В кружевные пелёнки.

(Маленькие дети — это всегда — кайф.)

Потом ребёнки начинают болеть.

Поясняю по опыту: пока ребёнок не заболел — всё хорошо. Потом — вдруг — ребёнок заболел. Какой-то обязательной болезнью.

Бывает корь. Сыпь.

Потом ребёнка учат ходить. Он учится — и падает. И учится, и ходит. А потом, например, хочет по четыре часа в день качаться на качелях. И с ребёнком надо стоять рядом, пока ему не надоест. Маленькому ребёнку не надоедает. Маленьким ребёнкам — в кайф.

Потом, после качания — его надо забрать домой и покормить.

Вспоминайте, начальники!

Потом его надо учить.

Читать, например. Например, считать.

Потом его надо отправлять в школу.

Покупать ему форму и униформу.

А в первом классе ребёнок — вспомните первый день в школе — торжественный и необыкновенный. Готовый к школе, к той неожиданности, о которой мечтал, не зная, уже год. Некоторые два!

 

● ● ●

Давайте, я буду рвать вам душу. Всем.

Нормальным и ненормальным. Условным и настоящим. Людям.

Чтобы не трогали детей!!!

Детей, которые верят всему, что происходит на свете, так, как верят дети.

А теперь, скоты, начальники — почему-то — вспомните, как ребёнок время от времени растёт. Ему нужна одежда как у всех. А ещё лучше, чем у всех!

В яслях дети влюбляются. В садике — показывают друг дружке всякие запрещённые места. Без злобы и хотения, им — интересно.

Потом — через семь лет, как известно, каждые семь лет кровь у человека меняется.

Через семь лет ребёнок меняется, и становится строгим. Требующим.

 

● ● ●

Через ещё семь лет — кровь опять поменялась — ребёнок уже всерьёз смотрит на своих родителей и замечает в них что-то не то. Что-то то, чего не видел раньше. (Менструации.)

 

 

● ● ●

Это надо знать хотя бы по себе. Если вы люди.

Ребёнок становится критичным и наоборотливым.

Он иногда делает то, что нельзя. То, что запрещено или неположено.

 

● ● ●

Слава Богу: птички запели.

Весна.

Как кал?

Потом ребёнок заканчивает школу и получает выпускной бал.

Вспоминайте, вспоминайте!

Плохо вспоминать, но думать иногда надо. К вашему глубокому сожалению.

Вспоминайте людей. Всех вы не вспомните. До всех трупов не коснётесь. Но давайте думать. Если с мозгами в порядке.

На выпускном бале дети — любые — делают неожиданные вещи. Становятся мужчинами и женщинами. Гуляют до утра, касаясь друг дружку руками — не становясь ни мужчинами, ни женщинами, — в вашем понимании этих слов и понятий. Гуляют, как перед Той Войной. Как в кино.

Та Война была святая. В Ту Войну — защищали. Защищали людей. Детей. Жён. Мужей. Отцов. Матерей. Тётек. Дядек. Племянников. Племянниц. Соседей. Братьев. Сестёр.

Которых тронули. Убили. Напугали.

А что эти дети делают сейчас?

Давайте представим дальше.

Кино.

Как кал?

Если бы вы знали, ребята. В смысле, господа. Как хочется верить.

В вас.

Мне предлагали однажды стать депутатом.

Я весело рассмеялась и сделала наоборот:

Я сказала:

— Давай, я тебе аппендицит вырежу.

— Так вы врач?!

— Я — нет. Но вы же управляете страной. Почему я не могу вырезать вам аппендицит?! Вы же не управитель?! Нет. Ну?

Пошли вспоминать и разговаривать дальше.

Вспоминайте, ребята. В смысле, начальники.

Он — не она — (девочек, слава Богу, в армию не берут.)

ОН, которого научили ходить, родили, сделали прививки, учили читать и писать, читать, одевали, целовали, били по попе — во благо — торжественно — как в кино — отправили в армию, — больше никогда не увидели.

Потому что он пошёл в Чечню и подох там.

Ребята, в смысле, начальники, сделайте просто: представьте, что это ваш ребёнок, и ваш ребёнок погиб ни за что, и вы никогда не найдёте его, потому что вам запрещено его искать.

Военная тайна!!!

 

● ● ●

Один, опять же умный человек, — он сейчас живёт в Австралии, предложил интересный выход:

— Если они хотят (они — это вы, начальники), им надо выдать какой-то район. Всех их собрать, и пусть они делают там всё, что хотят. Сами с собой. — Район он выбрал — среднюю Азию. (Тогда он ещё не уехал. И тогда ещё Средняя Азия была ещё средняя Азия.)

Вот повеселиться: всех начальников отправить в один район, и пусть они сделают всё. Всё! Всё!!! Что они рекомендуют нам.

Удачи.

Как кал?

Ребята. В смысле, господа.

Почему — мы должны уезжать?

Я хочу жить здесь.

Я не хочу, чтобы дети умирали из-за ваших прихотей.

Только не надо сажать меня в тюрьму.

Я понимаю: надо найти виноватого.

Я — не виновата.

В ваших изысках.

Нужны факты?

Пожалуйста.

Каждый божий день — по телевизору.

Говорят, убили этого какого-то Дудаева-М***ева.

Говорят, не убили.

Что вам надо: чтобы вас всех поубивали?

Тогда вы станете героями?

А жить — можно?

С вашего разрешения? Можно?

Спасибо.

Вот не ожидала.

Чувствую положительный порыв. Между поездками.

Ребята. У меня к вам вопрос:

— В чём дело?

Понимаю, что ответа на этот вопрос ни один нормальный человек не получит. Подумайте молча.

Ребята.

Помойтесь. Побрейтесь. Посмотрите не через очки и не через телевизор. И не через допуски и документы.

Я не баба. Я — женщина. Я не…

 

 

● ● ●

Я очень жестокий человек в работе.

Хотя слаба и уязвима.

У вас, ребята, кончилась уязвимость.

Уезжайте.

Там можно работать, крася заборы или рассказывая о том, как вы были главным в моей стране.

Вам будут подавать.

И вы получите больше, чем получают честные, нормальные, профессиональные люди в моей стране сейчас.

Вам дадут дачу. Море. Лестницу на море.

И даже никогда не дадут вам посмотреть по телевизору трупы мальчиков, которые погибли по вашей милости.

Милость — хорошее слово.

Но не ваше.

Уезжайте с вашими детьми. Потому что, вдруг, ваши дети, попадут — не дай Бог! — в Чечню, которую вы придумали.

О которой вы отчитываетесь.

За которую вы не отвечаете.

Вы, ребята, ни за что не отвечаете.

Простите, вы уже давно не ребята. Вы — начальники.

Моё желание, вечное: пусть всем будет хорошо. Тогда никто никого никогда не убьёт.

Вы, ребята, затеяли хипиш, которому нет объяснения. Афганистану ещё можно дать объяснение. Хотя уже не хочется.

С Чечнёй вы, ребята, развернули то, что не надо.

Когда Мужикам нечего делать, они — воюют.

Как кал?

Предостережение:

Редакция за написанное мной не отвечает.

Отвечаю я.

Если вам нужно будет найти виноватого, звоните мне.

Для вас это будет лучший кайф: нашли! Виноватого!

Факты даю.

Один из фактов:

В один день было убито 73 человека. Человека — это в смысле человек. Которых учили ходить. И лечили от кори, и…

Опять умный человек сказал: после смерти Дудаева-М***ева будет уже не война. Будет месть.

Верю.

Учусь прятаться.

Может, спрятаться в Чечню? Медсестрой? У меня есть диплом медсестры запаса.

Хотите шок?

Когда надо было — мы верили.

Я, например, верила, что Ленин, Сталин, Коммунизм.

А потом (воображение-то богатое!) я представила вдруг, что Ленин!!! Тоже пи́сал и какал.

Ничего страшнее этого представления я не знала никогда.

Представьте тоже.

Закончили представлять.

 

● ● ●

Спорим, про Чечню так больше никто не напишет?

Кто спорит — тот говна не стоит.

А кто нет — тот говноед.

 

● ● ●

Как кал, ребята?

В смысле, начальники.

Нет, получилась пошлость, пошлости не будет.

Вычёркиваем.

Panahi
Subscribe2018
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»