18+

Четыре журнала в год

Подписка!
// Интервью

Максим Арбугаев: «Я бы хотел, чтобы Херцог посмотрел наш фильм»

С режиссером беседует Григорий Игнатьев

Одним из лауреатов Sundance этого года стал россиянин Максим Арбугаев. Вместе со швейцарским режиссером Кристианом Фраем он снял «Генезис 2.0», документальный фильм об охотниках за бивнями мамонтов и ученых, пытающихся воскресить животное. Григорий Игнатьев поговорил с режиссером об особенностях работы в Якутии и о любви к Вернеру Херцогу.

«Генезис 2.0». Реж. Кристиан Фрай, Максим Арбугаев. 2018

— У фильма «Генезис 2.0» два режиссера, вы и швейцарский документалист Кристиан Фрай. Вы также являетесь одним из операторов картины, а Фрай — автором сценария. Кто из вас первым вышел на другого с идеей снять такое кино?

— Кристиан вышел на меня. Изначально не подразумевалось, что будет совместная режиссерская работа. Охотников на бивни мамонтов я начал снимать еще в 2012 году — работал с сестрой на проекте National Geographic, помогал, хотя и не имел отношения к кино вообще. Взял тогда запасную камеру и пробовал, не зная, куда это потом пойдет. Когда вернулся с островов, понял, что идея снимать засела в голове. Подал документы во ВГИК и на первом курсе сделал фильм «Охотники» — из материала, что снял в той поездке. Фильм разослал по кинофестивалям и попал на швейцарский документальный Visions du Réel. Я понимал, что у темы есть потенциал, ее можно развить, например, в полнометражный диплом — такое длительное наблюдение на протяжении сезона. Многие крупные телеканалы выходили на меня с похожими предложениями, но я считал, что этот проект ближе авторскому кино. А потом Кристиан написал мне письмо, и мы встретились на Visions du Réel в 2015 году. Через пять месяцев я уже был на Новосибирских островах, вместе с ассистентом Вовой Егоровым из операторской мастерской Игоря Клебанова. Сам я учусь во ВГИКе режиссуре документального кино у Сергея Мирошниченко.

— Сколько камер было у вас в распоряжении?

— Две: Sony FS 700 с самой обычной оптикой и Sony A7s. Одну из них мы чуть не утопили. Большой проблемой было их постоянно заряжать, делать «бэкапы», но в целом мы приноровились. В Арктике как в видеоиграх — чем меньше лишних движений и резких шагов, тем большее остается энергии.

— Вы только выпускаетесь из ВГИКа, но уже имеете большой практический опыт. Какие теоретические уроки из курса обучения больше других пригодились на съемках, а какие, наоборот, доказали свою неработоспособность?

— Строго говоря, уже на первом курсе меня хотели отчислить за непосещаемость — приказ об отчислении повесили на доске объявлений 25 сентября. Дело в том, что всего через неделю обучения меня позвали на проект в Тибет, и я не мог отказаться. Это было очень интересно — съемки про погружение на глубоководное озеро. Меня взяли как человека, имеющего опыт работы в экстремальных условиях. К тому же, с отцом я давно занимаюсь дайвингом. Вопрос с деканатом все-таки разрешился, но чем дальше, тем меньше я появлялся на теоретических занятиях — больше учился на практике, на реальных съемках. Так я чаще допускал ошибки, но тут же имел возможность их исправить, и это очень важно.

— В итоге свой дипломный фильм вы посвятили другой теме.

— Сейчас я на стадии монтажа полнометражного документального фильма «Бой» про Параолимпийскую сборную незрячих по футболу. Полгода длились съемки, за это время мне было важно войти к футболистам в доверие, наладить не только профессиональные, но и дружеские отношения.

Максим Арбугаев на съемках фильма «Генезис 2.0»

— С охотниками за мамонтами вы тоже провели несколько месяцев. Как складывались ваши отношения?

— Мы прожили бок о бок ровно два месяца. Попав в их среду, я сразу почувствовал себя максимально комфортно: это честные и открытые люди, работяги. Как и в любой мужской компании, там особые «понятия». Я подружился с двумя героями, Спирой и Владом. Они, как и я когда-то, приехали на остров в первый раз. Через них я хотел запечатлеть собственные воспоминания. Мне нравился дух мамонтовой лихорадки.

— В одной из сцен на привале неожиданно появляются белые медведи, но охотники не выглядят взволнованными. В каких еще ситуациях они проявили завидное самообладание?

— На самом деле у малых народов Севера к белому медведю особое отношение. Это хранитель, отец Арктики — как лев в джунглях. На якутском медведя называют «дедушкой». Это мое любимое животное. Некоторые охотники верят, что встреча с ним — хорошая примета.

— Ваш материал органично сочетается с тем, что снял оператор Петер Индерганд за пределами Якутии — и в визуальном плане, и в повествовательном. У фильма единый ритм. В чем заключались предварительные договоренности относительно того, каким должен быть кадр?

— У нас, наверное, был тот редкий случай, когда мы практически не обсуждали технические детали заранее. Единственное, договорились снимать всегда на уровне глаз, как смотрит человек. При этом я изучил работы Петера. Снятый им фильм «Военный фотограф», за который Кристиан Фрай был номинирован на Оскар, я видел не менее пяти раз. Вообще, мы часто смеялись, что в Арктике, куда камеру ни поставь, везде получится красивый кадр. Главное, чтобы твой герой подпустил тебя близко к себе, принял в свое пространство. В документальном кино, я считаю, это самое важное и ценное.

— Вы думаете продолжать работу больше в качестве оператора или режиссера?

— В документальном кино все зависит от конкретного человека: сможет ли он совмещать эти две роли. Если посмотреть на программу последнего фестиваля Sundance, из двенадцати фильмов в пяти режиссеры еще и операторы. Вопрос в том, как «убить» в себе оператора на стадии монтажа, если ты режиссер.

— Сколько часов материала вы записали в Якутии?

— Порядка двухсот. Здорово, что я принимал участие в монтаже фильма. С Кристианом легко работать, мы полностью друг другу доверяли. Я чувствовал полную свободу и во время съемок, и в дальнейшем. Разница в возрасте совсем не ощущалась.

Максим Арбугаев на съемках фильма «Генезис 2.0»

— Палеонтолог и директор якутского Музея мамонта Семен Григорьев представляется мне связующим звеном картины. Он принимает активное участие в раскопке туши мамонта в диких условиях, он же с супругой отправляется с полученными образцами в исследовательские институты Китая и Южной Кореи. Можно ли назвать его главным героем фильма?

— Да. Он проводник между двумя мирами, он и его старший брат.

— В фильме звучит музыка Макса Рихтера, а также несколько композиций Эдуарда Артемьева. Такой тревожный звуковой фон напоминает о документальной трилогии «Каци» Годфри Реджио, в которой произведения Филипа Гласса аккомпанировали сюжету о взаимодействии человека и технологии. Кто из вас выбрал именно этих авторов?

— Кристиан. На своем прошлом фильме «Космические туристы» он уже работал с Артемьевым, использовал музыку из «Соляриса». Вообще, имена обоих композиторов появились в работе над фильмом на довольно раннем этапе. В поездку Кристиан записал мне музыку, которая, на его взгляд, могла меня вдохновить. Несколько композиций Макса Рихтера тоже вошли в список, и мне это помогло.

— Фильм затрагивает социально-экономическую сторону жизни искателей бивней. В этой связи вспоминается международный проект Вернера Херцога и Дмитрия Васюкова «Счастливые люди: год в тайге» про нелегкий быт таежников.

— Я посмотрел почти все картины Херцога, мне нравится его метод, то, как он всем манипулирует. В этих фильмах я чувствую его присутствие на месте событий. Помните, в его фильме «О, Интернет!» есть сцена, когда герои заходят в комнату с огромным компьютерным блоком, и один из персонажей ударяет по нему, а затем начинает его нюхать? Я почти уверен, что Херцог сам попросил его сделать это. Я бы хотел, чтобы Вернер посмотрел и наш фильм.

— «Генезис» затрагивает тему возможности возрождения мамонта путем клонирования. Уже сейчас поднимаются вопросы, связанные с этической стороной воспроизведения генома человека. Дальше они наверняка будут звучать все чаще. У вас есть желание вернуться к этой теме в будущем?

— Как только начнут клонировать людей! Мне больше интересен конфликт человека и природы, при этом он может выражаться и в сугубо камерной истории. Скажем, у героя вот-вот затопит дом, потому что остров, на котором он живет, скоро исчезнет с лица земли. Это могут быть разные ситуации, в том числе разворачивающиеся в лабораториях. Я приму решение на месте. Почему бы и нет?

Panahi
Subscribe2018
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»