Война за независимость. Рождение американской кинопромышленности
СЕАНС — 53/54
Кинопроизводство может быть независимым только в одном случае — если у него есть конкурент, претендующий на ведущую роль в индустрии. В эпоху изобретения кино ни о какой конкуренции не могло быть и речи — первые устройства, фотографировавшие движение, были собственностью научных лабораторий. В конце XIX века никому не приходило в голову, что кино может стать новым видом индустрии развлечений. Астроном Пьер Жансен по отснятым кадрам следил за траекторией движения небесных тел, а физиолог Этьен-Жюль Маре изучал фазы сокращения человеческих мышц. Поворотным моментом стало событие, которое на первый взгляд может показаться смехотворным. Весной 1894 года, в очередной раз переделывая свой кинетоскоп, изобретатель Томас Алва Эдисон вмонтировал в него монетный механизм. 14 апреля внимание посетителей нью-йоркских игорных залов было приковано к огромным ящикам, выстроившимся рядами вдоль стен. Теперь каждый желающий, предварительно опустив в аппарат монетку, мог наблюдать через окуляр кинетоскопа чудо «движущихся фотографий».
Идея коммерческой эксплуатации первых киноаппаратов неизбежно должна была привести к появлению конкуренции в мире кино. Уже в 1895 году у Эдисона появились первые крупные соперники: французы братья Люмьер умудрились спроецировать фильмы на большой экран и тоже решили извлечь коммерческую выгоду из своего изобретения. Слухи о том, что люмьеровские киномеханики отправляются демонстрировать всему миру синематограф, заставили Эдисона возвратиться к идее экранной проекции, которую он когда-то отверг по причине технического несовершенства. Вовремя подвернулись под руку молодые изобретатели Чарльз Дженкинс и Томас Армат, которые недавно сконструировали первый в США проектор — фантоскоп. Воспользовавшись их ссорой, Эдисон с помощью подкупа, а затем и шантажа, выманил у Армата права на фантоскоп (который потом переименовал в вайтаскоп) и нанял агентов, чтобы вывести из строя все аппараты, которые были у Дженкинса. 23 апреля 1896 года — ровно за два месяца до прибытия французов — в нью-йоркском мюзик-холле Koster and Bial’s была устроена шумная презентация «движущихся фотографий» на экране. Люмьеровским киномеханикам ничего не оставалось, как колесить по глубинке и поражать воображение завсегдатаев провинциальных салунов.
Вскоре появился и более солидный конкурент. Еще год назад инженер Эдисона Уильям Кеннеди Лоури Диксон покинул лабораторию «Вест-Орандж», чтобы начать работу над новым аппаратом «байограф», и вскоре уже хвастался тем, что его фильмы не рвались ни во время съемки, ни во время проекции. Секрет байографа заключался в наличии петли Лэтема — механизма, который ослаблял натяжение пленки во время ее поступательного движения перед объективом. Этот маленький механизм, который еще сыграет свою роль в истории американской кинопромышленности, уже в 1896 году позволил отказаться от технических ограничений на длину фильма.
Зная о тесных связях Эдисона с воротилами Уолл-стрит, Диксон тоже решил обзавестись поддержкой вышестоящих. В качестве покровителя был выбран не кто иной, как новый президент США Уильям Мак-Кинли, для которого накануне выборов Диксон сделал целую серию хроникальных репортажей. Подхватив лозунг Мак-Кинли «Америка для американцев», Диксон провозгласил байограф национальным достоянием (что отразилось в названии его кинофирмы American Biograph) и добился большого уважения, изгнав из страны люмьеровских киномехаников.
К концу 1896 года по всей стране один за другим начали появляться новые конкуренты. Каждый новый киноаппарат был угрозой для бизнеса Эдисона и Диксона. В этой ситуации кто-то должен был взять на себя нелегкую задачу объединения хаотично развивающейся киноиндустрии. Патенты на первые американские киноизобретения имел только один человек в стране — Эдисон. Поэтому именно он в декабре 1896 года принял решение обратиться в суд с жалобой на кинопроизводителей, использующих запатентованные им механизмы. Юрист Ричард Дайер, защищавший интересы Эдисона, предоставил армию частных сыщиков для расследования незаконного кинопроизводства, и на следующий год патентная война была уже в разгаре.
Эдисону потребовалось более десяти лет, чтобы доказать свое исключительное право на ведущую роль в американском кинобизнесе. Большинство мелких предпринимателей сдало позиции еще до начала судебных разбирательств. Война шла фактически только с одним конкурентом — Диксоном. Патент на петлю Лэтема был лакомым кусочком для инженеров Эдисона, но крепкие связи Biograph с политической верхушкой страны препятствовали быстрой расправе над этой фирмой. В ходе