Хорошая девочка Риган — «Экзорцист» в СССР
В московском Центре Документального кино на днях показывали «Экзорциста». О легендарном фильме Уильяма Фридкина устами советских коллег рассказывает страстный поклонник картины Станислав Ростоцкий, собравший грандиозный дайджест отечественной кинопрессы прошлого.
До наступления эпохи относительно всенародного видео шансы посмотреть «Изгоняющего дьявола» в СССР были не то что равны нулю, но измерялись в величинах отрицательных. Но тем, кто по-настоящему интересовался вопросом, все же была предоставлена возможность узнать, кто же такая эта «хорошая девочка Риган» и «чем же она хороша», из советской прессы (про «Экзорсиста» писали все центральные издания от «Правды» и «Известий» до «Литературки», «Крокодила» и «За рубежом»), так что заочные фанаты Фридкина были прекрасно осведомлены и про случающиеся со зрителями припадки, про массовые истерики, про обеспокоенность заокеанских психиатров, и, разумеется, католической церкви, благоволившей как фильму, так и книге-первоисточнику. К слову, бестселлер Уильяма Питера Блэтти впервые появился на русском в двух номерах журнала «Смена» за 1991 год (там же за год до того вышло «Знамение» Дэвида Зельцера), а отдельным изданием с начала 1990-х роман переиздавался в разных переводах раз пятнадцать. Самое же удивительное, почти оккультное обстоятельство заключается в том, что еще в 1987 (!!!) году в киевском журнале «Всесвiт» был опубликован «Екзорцист» в переводе на украинский Виктора Морозова (он же потом переведет на украинский всего «Гарри Поттера»).
Длинная дистанция: Уильям Фридкин
Помимо неутомимых «обозревателей-международников» не остались в стороне и профессионалы от кинокритики и искусствоведения. В многочисленных профильных публикациях того времени обнаруживались выдержки из весьма достойных первоисточников, статей с названиями вроде «Во власти дьявола» («Синеревю»), «Виват, сатана!» («Нью-Йоркер») или «Пугающее лето в Голливуде» («Ньюсуик»); сразу в нескольких работах поминали важное эссе Стивена (как вариант Стефена) Фарбера из «Фильм (как вариант «Филм») коммент»; последние страницы культового сборника заокеанской кинокритики «На экране Америка» были отданы под довольно любопытный и богатый на фактуру текст Холлиса Олперта «Как снимали «Изгоняющего дьявола» («Фридкин все еще стряпал «Французского связного», но когда прочел «Изгоняющего дьявола», то сразу в него вцепился») и знаменитое «Возвращение к спиритизму» Паулин Кэйл («Изгоняющий дьявола» — слишком уродливое явление, чтобы к нему можно было отнестись спокойно»); в последнем издании советского «Кинословаря» «Изгоняющий дьявола» упоминается пять раз. Но все самое интересное и волнующее крылось, пожалуй, не в переводных цитатах, а в авторских рассуждениях — хитросплетениях, в которых рождался какой-то свой «Экзорцист», особенный и ни на что (в первую очередь на себя реального) не похожий. Но именно в таком виде он и запомнился целому поколению. Орфография, пунктуация и написание имен и названий оставлены в неприкосновенности.
Некогда звонкий детский голосок понижается на несколько октав, чуть ли не до баса профундо.
«Если окинуть мысленным взором кинематографическое полотно США последних десятилетий, сотканное из тысяч черно-белых и цветных, широкоэкранных и широкоформатных, известных и малоизвестных кинокартин, придется основательно потрудиться, чтобы найти разумное объяснение (вряд ли оправдание!) хождению по экранам цивилизованной страны таких антиинтеллектуальных, человеконенавистнических фильмов, как «Глубокая глотка», «Мусор», «Избавление», «Изгоняющий дьявола», «Грязная дюжина», и сотен других регулярно, изо дня в день растлевающих сознание целой нации».1
«Что же представляет собой режиссер Уильям Фридкин, которому отцы иезуиты доверили экранизацию своего детища — «Экзорсиста»? Связанный дружбой с реакционными деятелями, молодой, энергичный и преуспевающий Фридкин уже был опытным профессионалом, умеющим заинтересовать публику. И что было очень важно — он в совершенстве владел «документальной» подачей материала, а сюжет «Экзорсиста» требовал умения сделать его правдоподобным».2
«Сюжет романа и фильма не одноплановый. В кратком прологе действие происходит в конце 60-х годов на севере Ирака. В ведущихся там археологических раскопках принимает участие седой священник, облаченный в одежду цвета хаки. Он страдает стенокардией, что вынуждает его вернуться домой в США. Последней его находкой перед отъездом оказывается маленький старинный амулет из какого-то зеленого камня, изображающего голову демона Пазузу, который, по преданиям, олицетворял собой губительный юго-восточный суховей, бич Ближнего Востока. Эта находка представляется ему неслучайной и повергает в депрессивную задумчивость. Затем у него происходят какие-то непонятные для него зрительные галлюцинации. Все, вместе взятое, приводит его к выводу: «Это начинается». Никакого разъяснения такому загадочному умозаключению не дается, и на этом пролог интригующе заканчивается. Последующее действие разворачивается в США».3
1 Игорь Кокарев. От составителя. (в сб. На экране Америка. — М.: Прогресс, 1978.
2 Валентина Колодяжная. Оккультизм, фидеизм и современное кино США (в сб. Мифы и реальность. Зарубежное кино сегодня. вып. 6) — М.: Искусство, 1978
3 Александр Кукаркин. Буржуазная массовая культура: Теории. Идеи. Разновидности. Образцы. — М.: Политиздат, 1978.
«В отличие от Романа Полянского, часто изгоняющего из своих картин всякий соци