Маргарита Захарова: «Кайфовать и монтировать»

— Как ты нашла эту пару, и почему решила их снимать?

— Я встретила Кабира прошлым летом в «Проточном» — это бар недалеко от моего дома. В тот момент я ничего не собиралась снимать, но он меня очаровал. Ты наверное видел, что у меня пока что все герои — мужчины. [Ранее Захарова сняла фильмы «Внутренний реп» о группе «макулатура», и фильм «Артемьев. Интервью» о музыканте Паше Артемьеве. Они были показаны на Beat в прошлые годы — примеч. ред.]
Вообще, летом я посмотрела фильм Кешиша «Мектуб, моя любовь». Когда увидела Кабира, то подумала, что он похож на героя фильма. Думаю, можно было идти в эту сторону — но фильм ушел в другую.

— А чем, по-твоему, Кабир похож на Амина?

— Ну, он тоже такой пляжный и рефлексирующий чувак.

Потом уже они мне говорили: «Как так? Ты как будто знала, что мы расстанемся». Они до сих пор не верят, что это было понятно со стороны.

— У меня тоже возникла мысль об их сходстве. Кешиш показывает Амина в момент, когда тот выбирает путь художника — и вместе с ним осознает участь наблюдателя. Мне казалось, Кабир тоже чувствует себя отчасти наблюдателем. Пришлый человек в московской среде.

— Может быть!

— После твоих героев-мужчин тебе было сложно снимать Настю?

— С ними обоими было сложно работать. Иногда, как с актерами, приходилось объяснять, чего я хочу. Настя волновалась, как будет выглядеть. Мама и папа переживали за репутацию галереи, и до сих пор волнуются. Поэтому многое не удалось снять.

— У тебя было предчувствие, что ты застанешь разрыв Кабира и Насти, и будешь снимать уже историю после отношений?

— Да. У Кабира был телефонный разговор с Настей — мы тогда еще не были знакомы. Я почувствовала какую-то драму, что они расстанутся. Потом уже они мне говорили: «Как так? Ты как будто знала, что мы расстанемся». Они до сих пор не верят, что это было понятно со стороны. Они сами как будто не были готовы.

— Это было понятно по отснятому материалу или вживую?

— Сразу, еще когда Кабира увидела.

— А сколько ты за ними наблюдала?

— С августа по декабрь. Монтаж был в январе.

«Москва будто бы сон». Реж. Маргарита Захарова. 2019

— Когда герои расстаются, ты снимаешь их по отдельности, и тасуешь повествование: эпизод в Москве, эпизод в Черногории. Сама собой вырастает антитеза. Есть Москва с ее внутренней рифмой искусства и искусственности, и есть будто бы лишенная фальши жизнь в Черногории. Пока Настя ест тост с яйцом пашот и рукколой, Кабир на диете из воды с молоком строит своими руками дом. Тебе не кажется, что это противопоставление выходит нарочитым — ведь снимала ты их последовательно?

— Мне нравится твое сравнение «искусство-искусственность». Это точно описывает то, что происходило в галерее. Чтобы донести мой взгляд на происходящее и вообще на московскую жизнь, я решила поставить это рядом. Может, это как-то сужает восприятие, но я пока ничего с таким своим взглядом на Москву не могу поделать. Я ведь пришлый человек, я из Новосибирска. И себя ассоциирую скорее с Кабиром. Как если бы я сама могла быть этим героем. Соседство Кабира с яйцом пашот? Грубо, но пусть будет так.

— Я досмотрел фильм и не увидел там имени второго оператора. Порой у меня возникало ощущение, что ты вела двухкамерное наблюдение за героями. Выходит, почудилось?

— Ну да, не было такого.

— Расскажи, как тебе эта эквилибристика удавалась?

— Просто снимаешь много материала, который позволяет тебе так монтировать. И очень много времени проводишь на монтаже.

Я поняла, что искусством на искусство зарабатывать невозможно. Только чем-то коммерческим, понимая, что ты продаешь душу.

— Ты вообще пришла в режиссуру через монтаж. До того, как поступить в Московскую школу нового кино, занималась коммерческим монтажом. Расскажи об этом.

— У меня образование оператора: в Новосибирске мы учились вместе с Сашей Эльканом на операторском факультете. Странное было обучение, но тем не менее это высшее образование. Преподавали пожилые мастера из ВГИКа. У нас в городе была единственная кинокомпания, и я там три-четыре года монтировала корпоративное кино, рекламу и все такое. Затем поступила в МШНК и переехала. Я, вообще, не хочу быть режиссером. Хочу монтировать игровое и документальное кино. Но как-то так складывается...

«Хэй, бро!»: «Потом я понял, как это было опасно» «Хэй, бро!»: «Потом я понял, как это было опасно»

— ...Что его приходится прежде снимать.

— Да, и только потом кайфовать и монтировать.

Маргарита Захарова

— В твоем первом фильме «Внутренний реп» есть такая линия. Евгению Алёхину из группы «макулатура» все говорят, что он рэпер и поэт из него плохой, зато он пишет отличную прозу. Алёхин пытается на своих концертах продавать книги, но их не очень-то берут. Тебе эта история близка? Ты делишь одно и другое?

— Это очень больной вопрос для меня, особенно в последние полтора года, когда я пытаюсь зарабатывать искусством на искусство. Эти полтора года мы делали сериал «Эгриси» с Димой Кубасовым. И по итогам это породило большую проблему — и с моей стороны, потому что невозможно искать в себе столько энергии, и со стороны режиссера, потому что, наверное, возникает какая-то ревность. Я поняла, что искусством на искусство зарабатывать невозможно. Только чем-то коммерческим, понимая, что ты продаешь душу. Нужно разделять. Только так. Либо искать продюсеров, чего я пока делать не научилась.

— У тебя до этого был опыт работы на веб-сериалах?

— Нет, это был первый.

— Как тебе такой темп дался?

— Тяжело, но и кайфово от тяжести.

— Какое количество материала попадало в эпизод?

— Как правило, серию выпускали раз в неделю. По двадцать часов на серию снималось, в выпуске 15-20 минут.

— А как собирался эпизод? Есть Дмитрий Кубасов, есть ты. Он приходил со словами: «Да, я снял двадцать часов, но показывать мы будем вот это и это»?

— Он присылал весь материал, звонил и по пунктам говорил, что классное произошло в материале. Я отсматривала, делала первый драфт. На него уходило семь-восемь дней работы, и затем мы дорабатывали. Это жестко.

Мы проводили время за беседами, ездили на дачу, собирали грибы, говорили о кино. Как-то было не до канона!

— Ты в начале разговора говорила, что у тебя все получается про мужчин. Недавно мы с Дмитрием говорили о том, каково ему было снимать команду футболистов. Что для себя ты нашла в этой теме?

— Нормально. У меня не было работы и денег, Дима искал монтажера. (Смеется.) Но поработать вместе — это был крутой опыт. Признаю, Дима повлиял на мое восприятие материала. Но это вообще неизбежно.

Дмитрий Кубасов: «Иоселиани сказал: „Зачем тебе актерство?“» Дмитрий Кубасов: «Иоселиани сказал: „Зачем тебе актерство?“»

— Кстати, у тебя как раз через Евгения Алёхина вышло пересечение с Дмитрием Кубасовым. За несколько лет до тебя он снял о нем фильм «Алёхин». Ты видела его до того, как снимать «Внутренний реп»?

— Незадолго до начала работы. Но у меня были другие ориентиры. Я хотела сделать что-то связанное с музыкой, потому что была меня впечатлил «Чертов монтаж» про Кобейна, который показали на Beat. Я подумала: «Черт побери, я хочу делать такое кино!» Кубасов все-таки работал в эстетике школы Разбежкиной. Так что пересечение было только в плане героя.

«Москва будто бы сон». Реж. Маргарита Захарова. 2019

— В МШНК ты училась монтажу у Ильи Томашевича. Расскажи, как он повлиял на тебя?

— Как повлиял? Житейскими советами. Илья — мой гуру, мастер.

— МШНК известна своим «каноном» кинопроизведений и списком литературы. Для тебя это было важно?

— Я из канона мало что смотрела, формирую свои списки. Вообще, сначала я поступила к Дмитрию Мамулии на режиссуру. Но в первые дни поняла, что хочу к Томашевичу. Тогда только открылась мастерская по монтажу. Мы проводили время за беседами, ездили на дачу, собирали грибы, говорили о кино. Как-то было не до канона!

— Ты однажды говорила про Илью, что он — как и любой гуру — помогает тебе найти слабые места. А что ты считаешь своими слабыми местами?

— Он ругает меня за то, что я такая одиночка. Что думаю, будто все могу сама сделать — и что-то от этого теряю. О новом фильме он тоже говорил, давал дельные советы. Он такой хитрый, говорил: «Что тебе нравится в твоем фильме?» Я ему называю сцены. Он говорит: «Вот это-то и надо сокращать».

— В США расцвет школ пришелся на шестидесятые, и был момент зазора, когда людей выпускали с дипломами в никуда, Голливуд их не признавал. Сейчас у нас появляются частные киношколы, продюсерские центры, при этом не очень понятно, готова ли наша индустрия принимать этих выпускников. Ты как считаешь, есть ли для них место?

— Конечно, нет. Особенно в свете недавней инициативы, которая ужесточает условия господдержки первого дебютного фильма. Я бы хотела успеть, но видимо не получится: не старше тридцати лет, ВГИК или ГИКиТ, только бюджетное место, только диплом о режиссерском образовании. Понятно, кто от этого выигрывает. Негосударственные школы остаются за бортом. Снимать документальное кино — единственный выход, который остается.

«Москва будто бы сон». Реж. Маргарита Захарова. 2019

— Все свои фильмы ты финансировала самостоятельно?

— Да, но пробовала искать деньги на постпродакшн. Отправила трем женщинам-продюсерам с мыслью: ну, может женщины увидят, что женское кино, заинтересуются... И столкнулась с полным непониманием — никто не хотел смотреть, даже читать... С этим сталкиваются многие, кто например пишет сценарии. С другой стороны, некоторые люди как-то находят поддержку. В национальном конкурсе [Beat] этого года три фильма сделаны при поддержке Stereotactic. Думаю, по продакшну это самые крутые фильмы. Сейчас за такими продюсерскими центрами будущее.

— У тебя уже есть дальнейшие планы?

— Пока что мне нужно поработать и накопить на камеру, потому что я продала свою, чтобы закончить монтаж «Москвы». Сейчас понимаю, что надо выходить из раковины, искать помощь. Иначе это тоже начнет вредить фильмам.


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: