«Портреты Арины». Все слова — п…
Одной из самых обсуждаемых работ на фестивале «Послание к человеку» в этом году стали «Портреты Арины» Ивана Дружинина, единственный отечественный фильм в международном конкурсе. О том, как в дебюте молодого автора война ломает не только судьбы, но и язык, а ему на смену приходят стихи, рассказывает Андрей Гореликов.
Послание к человеку-2026 — Что смотреть?
Замах полнометражного дебюта Ивана Дружинина, единственного отечественного фильма в международном конкурсе «Послания к человеку», большой. Это документальное кино на фоне военных действий с сюжетом, который и в игровом фильме сегодня кажется сенсационным. Слова, чтобы описать и комментировать «Портреты Арины», подбирать тяжело. Благо есть иронический подзаголовок картины: «О рыцаре, менестреле и их даме сердца».
Арина — художница и волонтер в военном госпитале. Она пишет портреты солдат на больничных койках. Чудом выживших, часто покалеченных, ослепших, без рук и ног. Продает картины в помощь фронту. Один такой солдат по имени Сережа, собранный по кусочкам, почти как новенький, только на ногу хромает — сошел с портрета, и остался, прижился у Арины.
Ей лет пятьдесят, за плечами яркая и нелегкая жизнь, много детей — живут где-то за кадром. Ему двадцать с чем-то, его университеты, как замечает другой герой фильма, только зона и война. Она добродушна и домовита, в хате собаки, на руках татуировки. Он лукаво улыбается, обаятельно грассирует и совсем без царя в голове. Можно представить Арину какой-то фольклорной ведуньей, которая исцелит солдата-странника, накормит, напоит и спать уложит — чтобы вскоре тот снова ушел туда, куда может сложить голову. На «сказочный» лад иногда настраивает и антураж первой части фильма: деревня где-то под Переяславлем-Залесским, леса и шумящие сладкие травы выше человеческого роста.
У Арины есть муж по прозвищу Кит. Тело его раздула болезнь, он скоро умрет. Перед смертью приедет к Арине, в свой дом. Солдат Сережа — здесь же. Возникает шаткий любовный треугольник или даже «шведская» семья. Ситуация никак не обсуждается. Вот за обеденным столом, на высокой веранде с удивительным видом, оба мужчины Арины убеждают ее отказаться от волонтерства. Она против. Вот Кит с Сережей остановились на сельской дороге у разрушенной церкви и ведут разговор ни о чем — молодой объясняет старому разницу между вишней и черешней. «Я об этом предпочитаю говорить раз в жизни двадцать секунд», — отрезает Кит.
Язык разрушается, и в этом одна из коллизий фильма
Он, Кит, на самом деле философ. Перед лицом смерти спокойно рассуждает, что человек бессмертен, а онкология или снаряд с неба — лишь привходящие обстоятельства. Сережа зато с юношеским цинизмом насмехается над Ариной, говорит, что всех людей ждет могила. Оба героя столкнулись с экзистенцией, и она делает слова ненужными. Язык разрушается, и в этом одна из коллизий фильма.
Война ломает язык и делает обычной ненормальную ситуацию. Собственно, даже советское кино не обошло тему военно-полевых романов и двоемужества. Но выразить словами, пересказать это себе едва ли могут сами герои. Арина говорит много, искренне, открытая камере и каждому почти встречному — но лишь повторяет, что их с Сережей любовь больная. И поет песню про «полюбила сокола, красивого, высокого». Сережа говорит емко, но только матом. Кит склонен к резонерству, но пишет стихи, которые представляют собой типичный случай графомании образованного человека.
«И, как пчелы в улье опустелом, дурно пахнут мертвые слова».
И вот когда Сережа снова уходит «за ленточку», Арина присоединяется к опытным женщинам-волонтерам и едет ближе к фронту, как бы за Сережей следом. Где слышны монологи обитателей прифронтовья. Про то, как чьей-то дочери снесло осколком голову. Как семья полтора года жила в лесу. Как «если завтра так же будет в Москве, вы так же привыкнете». Летние луга средней полосы России сменяют мертвые поля, заселенные вороньем. Арина стремится в пространство, где мир стремится к самоуничтожению. Там ей приходят голосовые сообщения от Сережи. Язык в них распадается окончательно: междометия, слезливые покаяния, надсадный крик ужаса, из которого даже после нескольких прослушиваний нельзя вычленить ни слова.
В самом финале происходит попытка вернуть слову контроль. Сережа, вернувшийся снова «оттуда», окрепшим голосом читает за кадром стихотворение Бродского «По дороге на Скирос». Которое — о возвращении с войны солдата, отождествляемого с Тесеем.
Когда-нибудь придется возвращаться.
Назад. Домой. К родному очагу.
И ляжет путь мой через этот город.
Дай Бог тогда, чтоб не было со мной
двуострого меча…
Стихотворение нагружает историю дополнительными смыслами. Например, оставленная Тесеем Ариадна «милуется с Вакхом» — почти вакхической предстает церемония на кладбище, где похороны военных переходят в танцы с гармошками. Впрочем, именно эта сцена выглядит вставной, как бы литературной. Как и сцена в начале — с солдатами на колясках на Красной площади. А литературный язык с сюрреальностью войны не справляется.
Изображение — справляется. Портреты Арины: не ее изображения в фильме, а те, что она пишет. Глаза тех, кто вернется и кто нет. Портрет Сережи, разорванный и склеенный, как он сам. И камера может приблизиться туда, куда не может слово.
«Что я знаю, никто не знает». Интервью с Али Хамраевым
Если искать референсы, «Арина» напомнит бессловесный короткий фильм Александра Сокурова «Солдатский сон». Здесь тоже есть страх смерти, смешанный с нежностью и святостью бытия, и электрические облака бегут по небу. К слову, за цветокоррекцию в фильме Ивана Дружинина отвечал ученик Сокурова Андрей Натоцинский. Вместе с Али Хамраевым и Наумом Клейманом он работал над завершением «Невечерней» Марлена Хуциева, также представленной на фестивале. Монтажер «Портретов» — Дмитрий Новосельцев, уже серьезный мастер, работавший, например, над фильмами Любови Аркус. Все они, с операторами Ильей Зверевым и Михаилом Лебедевым, сделали фреску о человеческой жизни, любви и горе, где всё на месте, от дымного следа ракеты в небе, до кузнечика, пойманного собакой. Доказывая, что о чем невозможно говорить, о том следует снимать.
Читайте также
-
Облака из смальты. «Приключения мозаик на земле и под» Алексея Федорченко
-
Скучных моментов не бывает. Интервью с Винсентом Бой Карсом
-
«Что я знаю, никто не знает». Интервью с Али Хамраевым
-
Эксперименты «Послания к человеку-2026»
-
Послание к человеку-2026 — Что смотреть?
-
«Свобода злить зрителя». Интервью с Норбертом Пфаффенбихлером