Алексей Гусев

30 / 04 / 2025

«Невиданное кино» — «Западня» Джека Бернхарда

Сегодня в «Невиданном кино» — лекция о нуаре «Западня». О фильме, в котором femme fatale, возможно, впервые обнаруживает собственный рок, спорах вокруг картины и субъектности как источнике зла рассказывает Алексей Гусев.

Разговор о фильме «Западня» (хотя хитрое английское слово «decoy» можно перевести полудюжиной способов не хуже), нуаре, поставленном Джеком Бернхардом, мог бы быть короток. По крайней мере, по двум причинам.

Во-первых, о нуаре как таковом, конечно, можно говорить бесконечно (так уж он устроен, что любое повествование о нем существует по мебиусовскому принципу, и ты, как муравей, можешь по этой ленте бродить сколько угодно, не видя конца), но о нем столько всего написано, в том числе толкового и в том числе на русском, что заниматься сейчас этой компилятивной работой было бы несколько невежливо. И во-вторых, если обратиться не к контексту, а к «личности автора», то окажется, что тут говорить тоже особо не о чем. Джек Бернхард, даже по меркам нуара, — направления, изумительно чуждого снобизму, — относится даже не ко второму — дай Бог, к третьему ряду.

И тот фильм, который вы сегодня увидите, это тот самый «выстрел палки раз в году», а точнее — раз в жизни. Он снял еще с десяток фильмов, и они не то что «не идут в сравнение» с «Западней» — они плохо различимы даже при очень пристальном взгляде на нуар и на ту эпоху. Так что единственный сюжет, который здесь есть, — это сюжет об исполнительнице главной роли, Джин Джилли. Про ее случай, впрочем, тоже можно сказать, что «Западня» стала тем самым ее единственным свершением, которого порой оказывается достаточно, чтобы человек навсегда остался в истории кино. Но, как вы увидите, фраза эта тут будет звучать куда менее снисходительно, нежели в случае режиссера.

Джин Джилли — англичанка, родилась в 1915-м, начала сниматься в двадцать и за ближайшие пять лет снялась в паре десятков фильмов, из которых ни один не представлял какой-либо ценности ни сам по себе, ни благодаря участию Джилли. То были фильмы, которые вошли в историю кино под названием «quota quickies». В начале 30-х английское правительство решило, что надо как-то усилить присутствие английского кинематографа на английских киноэкранах, и стало квотировать прокат, что привело к быстрому росту производства фильмов, по отношению к подавляющему большинству которых слово «халтура» было бы лестью. Продюсеры просто «гнали объем», иных задач там не ставилось вовсе.

В таких вот, по большей части, Джилли и снималась. И — каким бы невероятным вам это ни показалось после того, как вы посмотрите «Западню», — почти все они были комедиями. Джилли — легкая, смешная, задорная… произнести слово «резвушка» я, конечно, все-таки не рискну, — но в ней есть тот нормальный для молодых британских актрис 30-х годов здравый смысл, лукавый и обаятельный, которого по очень невзыскательным меркам quota quickies более чем достаточно. Ну и славно.

«Невиданное кино» — «Пан» Харальда Швенцена

Когда начинается война, Джилли на пару лет — по причинам, о которых мы мало что знаем — исчезает с экрана. Возможно, дело в том, что кино вдруг оказалось в Англии куда более ответственным и патриотическим делом, чем в предвоенные года, и Джилли, как и еще многим десяткам ее ничем себя не зарекомендовавших товарок по цеху, там как-то не нашлось места. Комедий, прямо сказать, стало меньше, а что она способна на что-то другое — так кому ж охота в это вглядываться.

Впрочем, когда она возвращается на экран в 1943-м, то сразу снимается в, собственно, единственном своем английском фильме, который представляет художественную ценность, — в фильме «Слабый пол», последней режиссерской работе Лесли Хауарда, вышедшей уже после его гибели. То был один из тех фильмов, где, как вдруг оказалось, можно задействовать много актрис, обладающих характерностью и неунывающим нравом, дабы составить собирательный портрет простой английской женщины и восславить ее простой спокойный подвиг в тяжелую годину.

Именно тогда она и знакомится с Джеком Бернхардом. Как и многие американцы, он несет военную службу в британских частях. У них вспыхивает пылкий страстный роман, и когда война заканчивается и Бернхард возвращается в Америку, то Джилли — уже жену — он забирает с собой. И через год дебютирует «Западней».

…Тогда, в 1946-м, в разгар эпохи нуара, «Западня» умудрилась не затеряться среди очевидных бронебойных шедевров. Уже немало. Снятая на заштатной студии «Monogram Pictures», с не пойми кем и на бросовые деньги, «Западня» удостаивается восторженных рецензий во всех ведущих киноизданиях страны. Говорят, что если Годар в «На последнем дыхании» вдруг вспомнил про мало кому известную студию «Monogram Pictures», то виной тому именно «Западня».

«Невиданное кино» — «Наследники» Карлуша Диегеша

Первый же американский фильм если и не выводит Джин Джилли в звезды в полном, местном, страшно ответственном смысле этого слова, то, по крайней мере, делает ее более чем замеченной. И… и ничего. На следующий год, по следам недавнего успеха, она снимется в еще одном голливудском фильме, в «Деле Макомбера» с Грегори Пеком: эффектная, честная роль, и большего о ней не скажешь. Та химия, которая возникла на «Западне» между камерой и Джин Джилли, тут едва проглядывает.

А тут еще и брак Джилли с Бернхардом оказывается (как и множество браков, заключенных в угаре военных командировок) непрочным и недолгим, они начинают ссориться, они разводятся, — в общем, делать ей здесь больше нечего, и в 1948-м она возвращается в Британию, чтобы возобновить карьеру уже на родине. И это было бы и правильным, и возможным: и английское послевоенное кино стало не в пример лучше и значительнее, нежели довоенное, и все ж таки шлейф голливудского успеха, пусть и мимолетного, кое-что решал… Джилли просто не успевает. В феврале 1949-го она простужается и — в возрасте 33 лет — умирает от скоротечной пневмонии. Оставшись легендой одного фильма.

Как видите, этот третий сюжет, при всем его нехитром драматизме, тоже недлинный. Можно было бы им и ограничиться. И просто показать вам еще один полузабытый — а на протяжении многих десятилетий забытый полностью — нуар, который смотрите-ка как хорош. Но штука в том, что фильм «Западня» не исчерпывается тем, как хороша здесь Джин Джилли — и как недолгая страсть режиссера и актрисы позволила Бернхарду показать свою прекрасную вывезенную из Великобритании жену во всем блеске ее киногении и актерских возможностей. О, он делает больше, много больше. И вот здесь мне придется сойти с удобной уютной тропки формата «жизнь замечательных людей» и немножко поговорить по существу.

***

Фильм Джека Бернхарда «Западня» снят в поджанре нуара, который был настолько обилен и настолько важен, что даже получил полуофициальное собственное название: «рассказ мертвеца». Те, кто видел хотя бы десяток классических нуаров, на него наталкивались, — будь то ключевые шедевры жанра вроде «Двойной страховки» и «Сансет бульвара» или же, например, менее известный, но не менее важный фильм Рудольфа Матэ «Мертв по прибытии».

Нуар нашел очень хороший, удачный, эффектный и бесконечно правильный кинематографический повествовательный ход, — когда весь фильм оказывается рассказан главным героем перед его неминуемой гибелью: за полтора часа до нее в начале фильма, за пару минут — в конце (а в «Сансет бульваре» это и вовсе происходит уже после смерти, там «рассказ мертвеца» не в переносном, а в буквальном смысле слова). И вот это стильное сочетание фатализма с исповедальностью оказывается словно бы солнечным сплетением… ладно, у нуара не может быть ничего солнечного… лунным сплетением нуара.

Герой рассказывает о том, как он оказался там, где оказался. Как вышло так, что он смертен. Как его жизнь, в течение которой он, казалось бы, был таким живым, что-то решал, что-то планировал и вообще думал жить дальше, — как она привела его, поворот за поворотом, к этому неминуемому финалу. И только сейчас, из т�