Материя живая и мертвая: «Одиссея» Кристофера Нолана
Недавно признанный самым влиятельным постановщиком современности, Кристофер Нолан упорно игнорирует компьютерные новшества, предпочитая любимую пленку и рукотворный хаос из монстров и катастроф — на этот раз в «Одиссее». Алексей Васильев посмотрел новый киноопус режиссера, и теперь готов рассказать о тех уроках, которые Нолан перенял у предшественников, что кормили циклопов несчастными итакийцами до него.
Так вышло, что, хоть я человек и не очень старый, но по прихоти местного проката, вдаваться в которую здесь не время, Одиссеем в моем детстве был Кирк Дуглас, а звездой фильма о нем — Циклоп. Циклопу мы, мальчишки, были рады, как наши мамы — Алену Делону, потому что как мамы Делона, мы Циклопа успели полюбить по другим фильмам. Циклоп был у Синдбада. Он был огромен, одноглаз и, когда пленникам удавалось бежать из его пещеры, бросал им вслед валуны размером с дом. Одиссеевский Циклоп — тот даже сокрушенно плакал.
Циклопа Синдбадовского создавал мастер аниматроники Рэй Харрихаузен. Он делал движущихся кукол, которых потом увеличивал на экране в комбинированных съемках, чтобы они казались вдесятеро огромнее людей, и их отдельные гигантские движущиеся запчасти, например, ладонь Циклопа, которая хватала моряков-актеров уже по-настоящему, вживую.
Харрихаузена режиссер новой «Одиссеи» Кристофер Нолан называет первым источником вдохновения, своим триггером к созданию новой трехчасовой 250-миллионной экранизации поэмы Гомера. Циклоп и прочие чудища — среди необсуждаемых достоинств его постановки. На новом технологическом витке, с не снившимся Кирку Дугласу и Харрихаузену бюджетом он создал их на базе старой-доброй аниматроники, не прибегая к компьютерной графике. Возможно, спустя 70 лет они покажутся такими же безобидными и потешными в своей неуклюжести, как нынче — Циклопы Синдбада и «Странствий Одиссея» 1955 года, но сейчас они герои.
«Вожди Атлантиды». Реж. Кевин Коннор. 1978
Нынешний Циклоп пошел даже на такое удальство, как схватить лапищей одного из спутников Одиссея и начать его есть заживо, пока бедняга, точнее, то что от него оставалось, дрыгало ручками-ножками по эту сторону перемалывающих его челюстей. Этим Циклоп послал воздушный привет Болотному чудищу из еще одной старой киномонстриады — «Вождей Атлантиды» (1978) — в чьей пасти так же болтал ножками спустившийся в обитель чудища охотник за сокровищами.
Компьютерные монстры более подвижны, чем были их аниматронные предки. Но у них есть один существенный недостаток — они не материальны. Компьютерные монстры хороши в фильмах про призраков, когда надо напугать чем-то бесплотным — «Женщиной в черном» (2012), например. Но если речь идет о монстре, который рядом, который может героя сожрать, очень важно, чтобы его материя соприкасалась с материей живого актера. Чувство телесного ужаса от встречи с невиданным и опасным порождает эффект их соприсутствия.
Нолан это учел. Еще больше ему удалась Сцилла: шесть гигантских щупалец над кораблем — и снова привет «Вождям» с их гигантским спрутом, хватавшим, как удав своими кольцами, матросов и собиравшим их с палубы, чтобы унести на дно. Только на концах этих, Сциллиных щупалец — морды с пастями, и со свистом они уносят в зубах своих жертв высоко вверх в зияющее утробной чернотой гнездо в скалах. Цирцея впервые в киноистории превращает моряков в свиней, на наших глазах собственноручно вылепливая хрюшек из людей, как из пластилина, и это тоже отличный аттракцион.
Сам Нолан уподобился Цирцее — в противовес стаям компьютерно-генерированных блокбастеров он создал блокбастер рукотворный. Целиком снял его на 70-миллиметровую целлулоидную пленку (билеты на пленочные показы разлетелись за год до премьеры). Эта сверхширокая пленка — изобретение середины 1950-х, из той же эпохи, что Циклоп Харрихаузена и Одиссей Дугласа. Считалось, что она обеспечивает зрителям эффект присутствия в сценах многофигурных боев. Есть такие бои здесь: взятие Трои, предфинальное рубилово Одиссея с женихами Пенелопы, словно взятое напрокат из финала, скорее, «Гамлета».
«Викинги». Реж. Ричард Флейшер. 1958
«Одиссея». Реж. Кристофер Нолан. 2026
Вообще, у Нолана вы не найдете привычной по прочим фильмам тучной пастбищами и изящной храмами Эллады. Действие «Одиссеи» разворачивается за пять веков до того, как ее слагал Гомер. Здесь — грубо рубленые замки, жухлая трава, белесые небеса и Роберт Паттинсон, в роли Антиноя подобный скорее какому-то коварному французскому рыцарю, нежели расхожему представлению о греке. Но именно в этой экономной визуальной среде оператор-северянин Хойте Ван Хойтема заставляет 70-миллиметровую пленку работать, раскрывая ее главный потенциал — передавать головокружительную перспективу. Например, когда сын Одиссея, Телемах (Том Холланд) обучается битве на мечах на поросшем желтыми цветочками утесе, опрокидывающимся под ним в море. Этот кадр с его мизансценой и перспективой напоминает финальные кадры другого, старого 70-миллиметрового фильма, всё с тем же Кирком Дугласом: «Викингов» (1958). Только бились там не на утесе, а на нависающей над морем крепостной стене.
«Одиссея». Реж. Кристофер Нолан. 2026
«Легенда о Тиле». Реж. Владимир Наумов, Александр Алов. 1976
Куда более деликатную киноассоциацию Нолан с Ван Хойтема выписывают в начале. Синон (Эллиот Пейдж), брошенный у моря возле Троянского коня изображать дезертира и тем самым привлечь троянцев, бежит вдоль широкой полосы песка, в самой середине безбрежного кадра, а море на северной его кромке тянется узким поблескивающим ручейком. В точно такой же композиции мерял ногами песок у моря герой нашего широкоформатного эпоса «Легенда о Тиле» 1976-го года. (Справедливо будет уточнить, что здесь, как, впрочем, и в случае «Викингов», для создания 70-миллиметровых копий использовалась техника blow-up, фотоувеличения с 35-миллиметровых негативов — впрочем на конечный результат это влияло минимально). Видел ли этот фильм Ван Хойтема? Во всяком случае, в свое время кино было принято на родине Тиля, в Бельгии, с большими почестями. Но важно вот что: авторы «Тиля» настаивали, что стилизовали каждый кадр под полотна Брейгеля. Человек с изобразительной культурой Ван Хойтема не может не знать Брейгеля назубок.
Он призывает старинные рукотворные способы и материальные носители, чтобы рассказать о гибели уже почти отжившего
Брейгель — это еще и видение Апокалипсиса. «Одиссея» Нолана пронизана его духом. Не только в плаксивых, как многие нынешние интернет-публикации, разговорах о «конце цивилизации», «закате Бронзового века» — разговоры эти относятся как раз к слабым сторонам картины. Апокалипсис — в самом изображении, в уже упомянутой грубости замков, хмурости неба, скудости природы, в рубленых скулах Паттинсона. Монстры землисты, а Циклопа многие сравнили с Горлумом. Когда Одиссей прибывает в страну мертвых, те восстают из земли, покрытые ее комьями, с кожей трупного цвета.
К сожалению, в ночных и интерьерных, освещенных факелами, сценах Ван Хойтема изменяет его вкус создавать атмосферу из экономии красок, и он заливает все без разбору кадры одним и тем же охряным монохромом, который «выручает» всех нынешних производителей фэнтезийной и мифологической киноподенщины.
Парадокс нолановской «Одиссеи» в том, что он призывает старинные рукотворные способы и материальные носители, чтобы рассказать о гибели уже почти отжившего. Одиссея (Мэтт Деймон) влечет домой желание умереть среди любящих — не жить. Он сожран чувством вины за то, что увидел в Трое, врата которой отворила ахейцам именно его хитрость — и ахейцы бросились насиловать, убивать женщин и безоружных