Дзига Вертов и другие кинолюбители
Киноведам и студентам приготовиться: с 22 мая по большим экранам вновь прокатится «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова. Манифест, бесменная классика и программная картина в истории мирового кинематографа. Читаем лекцию историка и теоретика кино — о первых кинолюбителях, быстро ставших профессионалами, рассказывает Юрий Цивьян.
Любители, халтурщики, дилетанты и профессионалы
Юрий Цивьян: Как можно коротко определить «любительство» и «профессионализм»?
В современном понимании любительство значит «я люблю это дело», а профессионализм — «я этим делом занимаюсь». Профессионализм — это «я умею», ведь раз я чем-то занимаюсь, значит, я это умею. А любительство — это «я не умею, но люблю». В итоге получается, что профессионал — это тот, кто «делает хорошо», а любитель — тот, кто «делает плохо». Так происходит несправедливое отождествление любителя и дилетанта.
Кроме того, считается, что любитель является производным от профессионала: с одной стороны есть Андрей Арсеньевич Тарковский, который закончил ВГИК, а с другой — любитель — кинозритель, возомнивший себя Тарковским. Но все эти утверждения не вполне соответствуют историческому пониманию вещей.
С исторической точки зрения любитель всегда предшествовал профессионалу. Первый поэт был все-таки любителем, а не профессионалом. Первый художник был любителем. Первый кинематографист — человек, запечатлевший кусок жизни на пленку, — был любителем, ведь он даже не знал точно, проявится ли пленка.
Настоящий художник — это всегда греческий халтурщик, и всегда по-хорошему любитель
Вот пример из начала прошлого столетия. В Москве возникает, пожалуй, самый знаменитый театр в мире — Московский Художественный Театр. Но кем были Константин Сергеевич Станиславский и Владимир Иванович Немирович-Данченко? Кем были драматурги, которых они предпочитали, и актеры, которых выбирали, — профессионалами или любителями? Любителями. Потому что они понимали, что профессиональный актер — это актер штампа. Это человек, которому приходится путешествовать по провинции и зарабатывать на жизнь. На водку. А актер-любитель или режиссер-любитель — это тот, кто любит свое дело и пытается построить то, что профессионалу вовсе не интересно, — Храм Искусства. Это их слова.
То есть на самом деле оказывается, что в искусстве «делают хорошо» те профессионалы, которые в душе остаются любителями. Они любят свое дело, и если даже не умеют, то по-хорошему, по-доброму. «Я люблю это дело» не означает «я делаю его плохо», наоборот — «я хочу делать лучше, чем профессионал».
Илл. 1. Оператор братьев Люмьер
Виктор Борисович Шкловский утверждал, что существует два понимания слова «халтура». Может, он это и придумал, но написал, что есть халтура татарская и халтура греческая. Первая происходит от того же корня, что и татарский халат, и обозначает: «то, что я делаю — я делаю плохо». Второе определение халтуры происходит от греческого слова, которое обозначает человека, занимающегося не своим делом, человека не на своем месте. Как говорит Шкловский, человек не на своем месте — это и есть поэт. Потому что поэт использует язык не по назначению: не для того, чтобы сообщить информацию, а для того, чтобы с ним поиграть.
Настоящий художник — это всегда греческий халтурщик, и всегда по-хорошему любитель.
Илл. 2. Киноаппарат братьев Люмьер
Первые кинолюбители Франции и России
На первом рисунке [Илл. 1] вы видели одного из кинолюбителей конца XIX века — оператора братьев Люмьер по имени Промео. А вот киноаппарат [Илл. 2], созданный на базе той пленки, тех коробок и тех механизмов, которые производила фабрика Люмьер. Что за аппараты производила их фабрика? Это были любительские фотоаппараты.
Как мы помним, история фотографии начиналась с огромных и тяжелых камер, и профессиональная студийная съемка требовала много времени и труда. Но в конце XIX века изобрели сухой коллодионный процесс и пленку на целлулоидной основе, и теперь каждый мог снимать миниатюрной портативной камерой и дома проявлять снимки сам. Профессионалы, производившие камеры для фотолюбителей, и стали изобретателями кинематографа. В своих экспериментах они использовали то, что было под рукой, — легкую переносную аппаратуру, совмещавшую в себе и камеру, и проектор, и даже проявочный аппарат для печати из негатива в позитив.
Илл. 3. Кинолюбитель конца XIX века
Вот типичный кинолюбитель рубежа XIX–XX веков [Илл. 3]. Он стоит и снимает то, что попалось ему на глаза.
Наверняка вы помните самый знаменитый фильм братьев Люмьер — «Прибытие поезда». А куда прибывает этот поезд? На дачу. На дачу, где Люмьеры проводили лето. Прибытие поезда и прибытие гостей: приехал к ним знакомый фокусник, и они пьют пиво — все это были любительские фильмы. То, что сегодня мы называем home movies. «Завтрак младенца» — типичный home movie. Вот папа Огюст, мама Маргерит, маленькая Андре и даже бутылка коньяка, который производился где-то там же в Лионе [Илл. 4].
Илл. 4. Кадр из фильма Л. Люмьера Завтрак младенца (1895)
Люмьеры стали показывать свои фильмы в парижских кафе. В качестве развлечения. Фильмы начали пользоваться неожиданным успехом, приносить деньги, и Люмьеры постепенно профессионализировались. Они стали отправлять своих операторов в разные страны. Так в 1896 году кинематограф добрался до России.
Впервые кино было показано в дни масштабной Всероссийской художественной промышленной выставки в Нижнем Новгороде [Илл. 5]. На той выставке в 1896 году были представлены: башня Владимира Шухова — первая в мире гиперболоидная конструкция; первый в России самодвижущийся электрический трамвай и другие чудеса новейшей техники.
Кинематограф как техническое достижение тоже отобрали на выставку, но к главному показу, на котором присутствовала семья Великого князя, не допустили. Потому что тогда оставалось неясным, какую роль в будущем человечества смогут сыграть движущиеся картинки. Кино было непрофессиональным.
В кино есть сценарий, декорации, актеры. И все это игра, обман, буржуазия и капитал
Так кинематограф попал на ярмарку, открытую при той же нижегородской выставке, в кафешантан под названием «Театр-концерт Паризьен». Ярмарка была развлекательным ответвлением от серьёзного мероприятия. Вот рекламные карточки того времени [Илл. 6]. Это шансонетки, представительницы древнейшей профессии. То ли сами Люмьеры, то ли предприимчивый владелец кафе Шарль Омон поручил Промео показывать в «Театр-концерт Паризьен» фильмы — чтобы у публики был достойный предлог это заведение посетить. Первый случай product placement. Только наоборот.
Это место посетил и Максим Горький, будучи в тот момент начинающим писателем и журналистом моралистского толка. Два репортажа, написанные Горьким, оказались первыми развернутыми описаниями кино. А представительницы древнейшей профессии — одна из которых действительно совершила самоубийство — вкупе с любительским домашним кино подали ему идею для литературного рассказа. Представьте себе, пишет Горький, что творится в душе этой жертвы общественного темперамента, когда она смотрит на несостоявшийся сюжет своей жизни: шансонетка плачет, отказывается идти с клиентом и восклицает: «Материнство — вот что я потеряла».
Бунт любительства против профессионализма
Люмьеры, уже ставшие профессиональными продюсерами, решили превратить кино в то, чем оно является до сих пор, — в способ передачи новостных сообщений, хронику. Первая известная нам кинохроника датируется тем же 1896 годом, ее действие разворачивается опять же в России — это фильм о коронации последнего российского императора Николая II. Люмьеры запечатлели церемонию на пленку и показали ее царской семье. Так бацилла кинолюбительства перескочила из Франции в Россию.
Сравнительно недавно открыли архивы и выяснилось, что одним из первых российских кинолюбителей был сам император Николай II. У него работал фотограф Ягельский, который влюбился в кинематограф, приобрел камеру у французов и стал снимать быт царской семьи. Царской семье это понравилось, они попросили их научить и стали друг друга снимать. Сохранилось множество фильмов: царская семья отдыхает, царская семья на яхте, царская семья купается голышом и так далее.
Илл. 7. Манифест Д. Вертова Мы в первом номере журнала Кино-фот (1922)
Илл. 7. Манифест Д. Вертова Мы в первом номере журнала Кино-фот (1922)
Вертов
Дарья Хитрова: Мы знаем Дзигу Вертова потому, что он великий режиссер. Но сам он идею искусства отрицал. Тот факт, что кино стало искусством, Вертов считал ошибкой. Даже не ошибкой, а диверсией, происками буржуазии и капитала. Потому что в кино есть сценарий, декорации, актеры. И все это игра, обман, буржуазия и капитал.
Ю. Ц.: Схожая мысль была еще у Платона, считавшего, что из идеального государства должны