Эксперименты «Послания к человеку-2026»
Неотъемлемая часть «Послания к человеку» — экспериментальные программы, где гвоздем которой является In Silico. Но в этом году количество сложного кино, далекого от жанровых условий, как никогда велико. О кинематографе, перешагнувшем плацдарм конвенциональности, традиционно рассказывает Евгений Майзель.
Фестиваль «Послание к человеку» — настоящий праздник кино и в то же время сущее издевательство над его ценителями. На девять дней, с 16 по 24 октября, приходятся даже не десятки, а сотни показов и событий: в Доме кино, «Родине», «Авроре», Доме радио, на Новой Голландии и так далее. Одних только конкурсных фильмов — 75. Из них 23 в экспериментальном конкурсе короткого метра In Silico. Кроме того, заявлены 12 кураторских программ и спецпоказов.
Но проблема даже не в количестве, а именно в качестве и эксклюзивности. Здесь показывают не те фильмы, которые через пару месяцев вы сможете скачать с торрентов. На многих обычных кинофестивалях радуешься, если найдешь хоть что-нибудь хорошее, на «Послании к человеку» — наоборот — можно заранее грустить, потому что наверняка пропустишь что-то ценное и неповторимое. Фестиваль предлагает высокую концентрацию сложного, мыслящего кино, часто практически недоступного в другое время и нередко определяемого как экспериментальное.
Послание к человеку-2026 — Что смотреть?
В принципе, все секции «Послания» — может быть, за исключением международного и национального конкурсов — экспериментальны. Чем не эксперимент — показ авангардной классики, фильма «Страница безумия» Тэйноскэ Кинугасы (1926), в программе «Кино+»? Фильм, который принято относить к канону японского и мирового киноавангарда, будет показан с живым бэнси — традиционным японским комментарием — в исполнении актрисы Томоми Ориты и музыкальным сопровождением на кото в исполнении Елены Скворцовой. Можно ручаться, что в зале произойдет нечто большее, чем встреча с отреставрированной классикой.
Другой пример непредсказуемого (и в этом смысле уже экспериментального) события — премьера фильма «Сцены из «Капитала»», созданного медиахудожниками Федором Максимишиным и Дарьей Сусловой (куратор — Михаил Ратгауз) при помощи искусственного интеллекта на основе одноименного бестселлера политэкономии, черновиков Сергея Эйзенштейна (который подступался к адаптации Маркса для киноэкрана) и видеоэссе Александра Клюге «Новости из идеологической древности: Маркс — Эйзенштейн — Капитал» (2008).
Даже вполне традиционные кинопоказы на «Послании» обещают существенный разрыв с установками привычного развлекательного кино: взять хотя бы «Высший суд» Герца Франка (1987) из программы «Один глаз сухой, другой — мокрый» к столетию режиссера (куратор — Руслан Симаков). Это сложный модернистский фильм о человеке, осужденном на смерть и ожидающем исполнения приговора. Франк не выносит герою авторского вердикта, а беспристрастно фиксирует его исповедь, оставляя зрителю право самому решить, действительно ли осужденный раскаивается в совершенном.
Мы сосредоточимся на нескольких программах, экспериментальных и по форме, и по содержанию, сделав патриотический акцент на российских кинематографистах. Начнем с самого радикального фильма, а закончим самым традиционным, но тоже — необычным и как будто провоцирующим какие-то надежды.
ПРАВО БЫТЬ СТИХИЙНЫМ: ИНИЦИАТИВЫ 2020-Х
«Мы пытаемся проявить новую действительность» — Каталог фестиваля ЛУЧ81635
В последние годы в России можно наблюдать нечто вроде подъема любительского, независимого кино. По всей стране возникают киноклубы и мини-фестивали, работающие на принципах самоорганизации. Вокруг них складывается своего рода новый авангард, свои иерархии, свой канон, своя классика. Программа «Право быть стихийным» бдительно фиксирует этот устойчивый тренд, собрав своего рода «шоукейс» нескольких заметных объединений. Это и общероссийское движение «ВНУТРИ», представившее архивные материалы (в том числе поучительное видео «Студенты МФТИ продают мешки для трупов в электричке» (2005)), и фестиваль видеоэссе «БЛИ (К)», и сообщество независимого кино «ЛУЧ», и фестивали «По-ту-сторонний» и Dear HDD, а также петербургский «Фестиваль невидимого кино». Как легко догадаться, это не одна школа и не единое направление, а разнородная независимая сцена, андеграунд во всей своей красе. Здесь найдутся и «архивные» любительские фильмы прошлых лет, и современные кино-дневники, и этюды на портативные пленочные камеры, и эксперименты с цифровым изображением, и пародийное кино, использующее привычные жанровые клише и высмеивающее их.
В программу вошли уже культовое «Утро Фаины» (2022), в котором Глеб Колондо выступает под именем Франсуа Овалова, а также «Стрекозы каменного века» (2023) того же автора — игра с искажениями, возникающими при пересъемке экрана компьютера на телефон, и с комментариями в духе телевизионного научпопа; «Двоица — гегемон света» (2023) Глеба Сегеды собирает в ассоциативную головоломку разнородные фрагменты на восточную тему — иероглифы, самурайскую маску, кимоно, посвящение императору; «Проспект космонавтов» Иры Дмитриевой и Евгения «Дебила» Кондратьева соединяет калейдоскоп стихийных образов с ландшафтами Хакасии, сводя вместе панк-эстетику и почти архаическое мировосприятие, и многое другое.
Но наиболее радикальным по форме — пожалуй, не только в этой программе, но и на фестивале в целом — кажется «Копоть» (2024) Никиты Баранова, режиссера экспериментального кино, создавшего термокинескоп — аппарат для просмотра фильмов, напечатанных на чековой ленте. Баранов использует кассовую термоленту шириной 80 мм: изображение возникает здесь под воздействием тепла, а не света, и распадается на крупные черные точки. Кадры из позднесоветских — а де-факто антисоветских — фильмов «Холодное лето пятьдесят третьего…» (1987) и «Сатана» (1990) теряют очертания, наползают друг на друга и превращаются в почти неразличимые пятна. Точечный рисунок термопечати напоминает сажу, осевшую на кадре; зритель невольно достраивает пятна, как в тесте Роршаха, однако фильм в своем безостановочном течении не дает закрепиться ни одной версии. Низкое разрешение здесь не просто эффект lo-fi и дизерпанка, но и способ показать память, которая не способна удержать увиденное. Фильмы, созданные термоспособом, недолговечны, и в этом они подобны настоящему классическому, то есть нитратному кино, основанного на легковоспламеняющейся основе и в этом смысле обреченного на исчезновение, — как и сама жизнь.
ПРОМПТЫ РЕАЛЬНОСТИ
Пока Никита Баранов углубляется в до-люмьеровские технологии, кураторы программы «Промпт реальности» обращаются к процессам, происходящим в нашем столетии. В частности, их занимает проникновение ИИ во все сферы нашей жизни. Программа объединяет фильмы, в которых содержится «то, что Фароки называет документальным жестом, а именно намерение автора, неотличимое от фиксации объективной реальности». Таким образом, кураторский выбор показывает, что приемы конструирования реальности существовали в кино задолго до появления нейросетевых технологий.
Открывает программу остроумная 18-минутная вариация на тему «Выхода рабочих с фабрики Люмьер» — фильм Сида Яндовки «Покидая фабрику Люмьеров», созданный специально для этой секции. Исходная точка новой работы Яндовки, художника и музыканиа из Новосибирска, живущего в Бруклине, гениальна в своей простоте. Яндовка с помощью генеративных моделей, сохраняя критический взгляд медиа-художника и дизайнера, превращает исторический документ в бесконечно размножающийся и как всегда элегантно сбоящий конвейер отчуждения.
Глитч-кино, к которому обращается Яндовка, состоит в цифровой — а возможно, не только цифровой — обработке изображений таким образом, чтобы язык искажения непрерывно сопровождал всякую репрезентацию, усложняя восприятие. Эта практика эстетически близка упомянутому выше дизерпанку: изображение никогда не дано в своей «естественности», но всегда так или иначе опосредовано. В случае Яндовки это опосредование художественно: каллиграфично, трепетно и немножко нервно. Искажение здесь не помеха, а условие, при котором нечто вообще становится доступно зрителю.
В ПОИСКАХ ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО
Мы начали с предельно радикальных форм кино — от авангарда до долюмьеровских техник, — но и более технически традиционные его виды, например то, что принято называть «документалистикой», умеют быть чем-то большим, нежели фотохимический, электронно-магнитный или цифровой способ записи физической реальности. Во всяком случае, на это намекает программа «В поисках трансцендентного», название которой отсылает к понятию «трансцендентного стиля в кино», сформулированному Полом Шредером в его пророческой книге Transcendental Style in Film: Ozu, Bresson, Dreyer (1972).
В программу вошли многозначительные (в хорошем смысле слова) притчи, многие из которых уже получили фестивальное признание: «Против природы» мексиканца Акселя Берты, «Пустошь» иранца Ахмада Бахрами, «Тиккун» израильтянина Авишая Сивана. Объединяет их всматривание в мистицизм самой материи, игра на онтологической реальности фотографического образа с намеком на ее духовное преодоление. Речь каждый раз не столько о выходе за пределы чувственного мира, сколько об обнаружении загадки внутри него — в ландшафте, телесности, труде, вере и смерти.
Среди отечественных работ программы — «Моя земля» Артема Сенковского и Ксении Гаун о мистическом путешествии в горы Северной Осетии в поисках волшебной земли, способной вернуть к жизни умершего брата. Чем дальше продвигается герой, тем дальше он оказывается от цели. Вторая картина — российско-сирийский фильм Мохаммеда Алдриди «Найдите того, который не рожден женщиной, — он ваш отец», построенный вокруг наблюдения за жизнью дамасских рынков и нескольких людей, животных, птиц, даже вещей.
Выпускник мастерской Артура Аристакисяна в Московской школе нового кино, Мохаммед Алдриди обратил на себя внимание еще несколько лет назад фильмом «Конек-горбунок». Его новая черно-белая 70-минутная картина уже успела побывать на фестивалях и привлечь внимание критиков. Название — сокращенная цитата из апокрифического Евангелия от Фомы — задает особое смысловое направление, особенно ощутимое в сирийском контексте. Дамаск, изувеченный многолетней войной и нищетой, становится пространством, где люди с телесными увечьями и те, кого общество привыкло не замечать, ежедневно волочат на себе следы истории. Но Алдриди не помещает их на подиум: они становятся чем-то вроде графики, рисунков, стремящихся, но неспособных ни на что, кроме как задержать наш взгляд. По фильму отец героя отправился в Маалулу — город, где до сих пор говорят на западном новоарамейском языке, родственном той разновидности арамейского, на которой говорил Иисус. Евангельское изречение, вынесенное в название, перестает быть только загадкой и начинает звучать как вопрос о происхождении, вере и самой возможности духовного родства.
Реж. Мохаммед Алдриди. 2026
НОВЫЕ ГОЛОСА
«Послание» — настолько большой фестиваль, что найдется на нем и секция, объединившая фильмы без очевидного общего признака и потому выглядящая почти произвольной. Называется она «Новые голоса», но все ее участники — не дебютанты, а авторы с уже сложившимся и узнаваемым почерком; среди них есть и заслуженные ветераны авторского независимого кино. Михаил Ратгауз пишет, что программа собирает кино, «говорящее на собственных, незаемных языках» — формулировка справедливая, но невольно создающая впечатление, будто оригинальность фильмов в остальных секциях еще нуждается в доказательствах. Среди российских участников — Генрих Игнатов, еще один интересный и самобытный ученик Артура Аристакисяна, представивший медитативную зарисовку о поездке к друзьям с несколько выспренним названием «Желание небес».
Даша Лихая, выпускница Московской школы нового кино, уже несколько лет хорошо известна выразительными короткометражными фильмами — «Супер Дороти — сорт бенгальской розы» и «Текст заявки к фильму» — и другими работами. В программе она представлена сразу двумя работами — еще один интересный прецедент, аналогов которому не припомню. В «Море, море, море, море» Лихая продолжает разрабатывать свой созерцательный метод, основанный на работе с бедными, технически несовершенными изображениями, опосредованными VHS-камерами и мобильными телефонами. Поездка мужчины к морю распадается на пиксели и фрагменты памяти, вторая сюжетная линия картины — попытки молодого человека дозвониться до отца.
Поэтика фильмов такого рода заключена в том, что технологически отчужденный образ способен аккумулировать эмоциональный опыт. Если дизерпанк бывает мелодраматичен, то у Лихой эти два регистра как бы совпадают на границе медиаархеологии и семейной мелодрамы, впрочем, едва намеченной и условной.
IN SILICO
In Silico. На что мы смотрим — «Послание к человеку-2025»
Конкурсная программа IN SILICO в этом году объединяет 23 фильма; суммарный хронометраж заявленных работ — 225 минут, распределенных между тремя сеансами (по сеансу в день). Свидетельствую, что это не просто трехдневная подборка экспериментальных короткометражек, но целый экскурс по различным способам производить и осмыслять аудиовизуальные образы — и движущиеся, и неподвижные, настоящая школа кинотеории.
В IN SILICO, как всегда, есть уже постоянные участники — например, своего рода талисман конкурса, классик британского авангарда Джон Смит. На этот раз он участвует с фильмом «Два Пида» (Two Pids, 2026) — юмореской о поездке в Токио и неожиданной встрече со знаменитостью. Непринужденная путевая история постепенно превращается в комедию сомнения: случайное столкновение в гостиничном лифте заставляет режиссера задуматься о самой природе реальности.
Футурум-2024 на «Послании» — Опыты превращения в пыль
Другой постоянный участник — Никита Спиридонов, мастер «политической кинопартитуры». В «Секретной системе недопонимания» он обращается к чертежам и схемам патента на систему секретной связи, разработанную актрисой Хеди Ламарр и композитором Джорджем Антейлом в 1942 году. Связь военных технологий и искусства Спиридонов превращает в систему образов, напоминающую о том, насколько трудно бывает гарантировать отсутствие искажений при передаче сигнала.
Технологический мотив возникает и в фильме Лю Гуанли «Может ли GPT сниться розовый слон?». Автор сопоставляет людей с афантазией, неспособных произвольно создавать мысленные образы, с искусственным интеллектом, который производит образы в избытке. Вопрос о том, что значит видеть и представлять, — это также вопрос о природе изображения и о доверии к нему.
Мысль о связях изображения с нашими чувствами — в центре фильма-эссе «Тело, помни…» австралийского художника, режиссера и композитора Мэтью Берки. Снятая на 16-миллиметровую пленку, картина предлагает почти физически пережить простые прикосновения: погружение рук в крупу или песок, смыкание век, контакт с растениями, огнем, кожей, лицом. Расфокусированное, затемненное или заслоненное изображение как будто приглашает зрителя пересечь границу экрана. Однако эта граница остается непреодолимой.
Изображение больше не дано нам «как есть»: оно всегда замутнено или наоборот отреставрировано, сгенерировано или стерто. Но именно благодаря этой непрозрачности мы замечаем многослойность образа и наши собственные усилия по его дешифровке. Так экспериментальное кино учит нас нашему собственному восприятию.
Но пожалуй самым неожиданным и удивительным номером программы — хоть не самым экспериментальным — следует признать миниатюру «Свет вечерний», снятую Романом Михайловым. Культовый уже режиссер с огромной фанатской аудиторией покорил новый рубеж, загадочно дебютировав в In Silico. Цветной фильм без диалогов начинается титром: «6 октября 2025 года вечером произошло невозможное». Затем следуют три события: белая лошадь входит в «Кресты», заглядывает в камеры, изучает «распорядок дня» на стене и выходит на свет. Тревожная музыка не замолкает ни на секунду. «Кресты» предстают настоящим многоэтажным паноптиконом. Исполнитель главной роли (конь Сир Заботливый) не переигрывает, держится молодцом. Яркий сюрреалистический образ не вооружен талмудической мудростью, но наполнен эмоциональной силой и, хочется думать, благой вестью.
Читайте также
-
Послание к человеку-2026 — Что смотреть?
-
«Свобода злить зрителя». Интервью с Норбертом Пфаффенбихлером
-
Амит Дутта в «Гараже» — «Послание к человеку» в Москве
-
Надзирать и доказывать — «Мой злейший враг» Мехрана Тамадона
-
«Травма руководит, пока она невидима» — Александра Крецан о «Привет, пап!»
-
«Послание к человеку» — Что смотреть? Куда бежать?