Если и бывают «взрослые дети», то Амели Пулен — идеальный «взрослый ребенок». Живет без родителей. Ощущает себя негласным центром мироздания. Находясь в поистине детсадовской гармонии с социумом, Амели открыта самым различным маленьким радостям. Жизнь кажется ей простой и ясной, если что-то не так — все можно исправить. Кажется, главная движущая сила добрых дел Амели Пулен — детский эгоцентризм.
Совершеннолетняя девушка проникает в чужие жилища, читает чужие письма, портит чужое имущество. Тот чудесный факт, что все остаются невредимы, а поступки героини никак не наказываются, — счастливая случайность, подготовленная автором сказки. В реальности так не бывает.
Вполне естественно, что, безответственно вмешиваясь в судьбы посторонних, Амели не допускает, чтобы кто-то решал за нее. Она боится столкнуться с реальностью и чужой волей. Впустить хоть кого-то в свое маленькое игрушечное королевство. Даже любовный хэппи-энд кажется иллюзией сродни диалогу трехлетних: дети говорят сами с собой, а наблюдатель считает, что они общаются.
Амели, 2001, реж. Жан-Пьер Жене
В основе режиссерского решения картины — инфантильный взгляд и капризное желание контролировать. Отлакированный Париж — аквариум; персонажи — коллекционные фигурки; зрители — люди с ампутированным воображением. Жене пропускает фильм через свою героиню, а она хватает за рукав и тычет указательным пальцем: «Посмотри, это облако похоже на плюшевого медвежонка». В фильме невозможно заметить деталь, которую не увидели бы другие. Все элементы показаны, названы и занесены в каталог. В заспиртованной вселенной Амели Пулен нет воздуха.
Для функционирования сайта мы используем файлы cookie и данные о вашем IP-адресе. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, вам придется покинуть сайт. Если вы не против, нажмите «Хорошо».
