Василий Степанов

06 / 06 / 2026

Человек идет на стену — «Мегадок» Майка Фиггиса

В 2024 году Фрэнсис Форд Коппола привез в Канны свой «Мегалополис», провальный проект мечты, на который было потрачено больше ста миллионов долларов. За тем, как снимался этот фильм, следил Майк Фиггис. В России его «Мегадок» можно посмотреть на фестивале Beat.

• 

  Фрэнсис Форд Коппола

2021 год, Нью-Йорк. Старый, заслуженный, сварливый Автор, который драпирует свой, кажется, по-настоящему невыносимый характер сдержанной экстравагантностью наряда, собирает полдюжины звезд первой величины на киностудии. Заставляет их встать в круг, орать друг на друга, играть в воображаемый мяч, топтать шляпы из реквизиторской. Студия пуста и залита ровным бежевым светом, она совсем не похожа на то место, где снимают кино. Скорее — это что-то вроде спортивного зала, арендованного для психологических тренингов.

На стене по-итальянски написано: «Оставь тревогу, всяк, сюда входящий». Отчего, конечно, становится ощутимо тревожнее. Всем уже ясно, что старик вовсе не такой уж и симпатяга, каким хочет казаться, — и хоть камера упрямо демонстрирует его по-детски пестрые, из двух разных пар, носки, — напряжение не спадает: денег мало, времени еще меньше, и он часто недоволен происходящим, иногда приходится повышать голос. «Давайте я побуду начальником». На трейлере старика написано: «Фрэнсис Форд Коппола». Многострадальный проект называется «Мегалополис».

Под небом голубым был город золотой — «Мегалополис» Фрэнсиса Форда Копполы

На этот фильм потрачено больше ста миллионов, часть средств выручена от продажи винодельческого бизнеса семьи Коппола. Куда делись эти деньги? «Да вы только посмотрите на кейтеринг! — ведет нас за руку другой режиссер, Майк Фиггис. — Один день с массовкой — это двадцать-тридцать тысяч долларов только на еду». Откуда здесь взялся Фиггис? Коппола позвал его фиксировать процесс воплощения своей мечты, побыть «мухой на стене», незаметным наблюдателем с цифровой камерой в руках. Фиггис, не привыкший бывать на чужих площадках, неожиданно согласился. Но главной удачей для фильма стало то, что в его центре оказалась вовсе не мечта, а нечто куда более кинематографичное — ее крах.

Есть фильмы, которые рождаются в муках. А есть «Мегалополис». Эта картина вынашивалась много десятилетий. Пожалуй, можно бы счесть впечатляющие цифры за художественное преувеличение, но вот видеозаписи из 2001-го: тот же сценарий читают Райан Гослинг, Ума Турман и Роберт Де Ниро. Одержимость редко кончается хорошо. В данном случае все кончилось почтительными аплодисментами на премьерном показе в Канне, а потом дружным недоумением критиков и зрителей. Кино о современной Америке на материале распада Римской империи оказалось поразительной руиной — курьезной, завораживающей, по-своему ироничной.

Читаем Элинор Копполу — «Заметки о создании фильма «Апокалипсис сегодня»»

Большое счастье, что за постройкой этой падающей башни следил именно Майк Фиггис, экспериментатор, умеющий доверяться реальности и работать малыми средствами, с минимальной командой. В «Мегадоке» ни капли постановочной эффектности, какая традиционно свойственна «кино о кино», где прославляются чужие подвиги. Скорее перед нами что-то вроде «Сердец тьмы» Элеанор Копполы (не дожившая до каннского показа супруга режиссера пару раз появляется в кадре и у Фиггиса) — кино о высокой болезни больших амбиций.

Документалист в «Мегадоке» чаще всего сознательно отступает в тень, позволяя материалу говорить за себя. В этом умении до поры бездействовать чувствуется настоящая режиссерская дисциплина. А случайно брошенная закадровая реплика становится значимым контрапунктом. Во всем видится история. Рубашки и галстуки, в которых постановщик разгуливает по площадке, имеют значение, его куртуазные перепалки с суетливым Шайей ЛаБафом имеют значение, его попытки экономить и искренняя неспособность наладить отношения с командой по визуальным эффектам имеют значение.

За Копполой наблюдать интересно: он держит себя как профессор античной литературы, заглянувший на съемки с лекцией, словоохотлив и в моменты своих рассуждений по-настоящему великолепен. Но куда ценнее, когда автор шедевров из оснащенного теоретика превращается в сомневающегося практика. Неужели восьмидесятилетний классик может быть напуган?

Самое любопытное в «Мегадоке» — то, что обычно остается за кадром любого фильма о фильме, — репетиционный процесс. Перед нами живой экспериментальный театр, актерская лаборатория. Коппола заставляет звезд импровизировать и разминаться, учит их сосуществовать без текста, а Фиггис снимает эти эпизоды, понимая их редкость. Метод Копполы кажется одновременно и вдохновляющим, и предельно наивным. Такая вот почти студенческая самодеятельность со стомиллионным бюджетом.

На съемках атмосфера меняется. Режиссеру Копполе трудно с Копполой-продюсером: продюсер осторожно предлагает уложиться в шестьдесят пять миллионов, на что режиссер отвечает: «Давайте сделаем сто». Бюджет, разумеется, улетает за сто двадцать пять. Классика для нашего классика. Фиггис разбирает эту экономику спокойно, без обличительного пафоса, без попыток приукрасить. Возраст, упрямство, производственные реалии — всего этого в «Мегадоке» с избытком, разве что скандальных историй про актрис второго плана не хватает.

Но зато есть упомянутая выше линия с ЛаБафом, который требует переделывать мизансцены под свое видение, он тоже хочет быть режиссером. Коппола, отчаявшись, бросает что-то про худший кастинг в его жизни. ЛаБаф парирует: по крайней мере он не Марлон Брандо, приехавший на «Апокалипсис» с ожирением. В этой перепалке Фиггис ухитряется поймать что-то важное: за самовлюбленностью актера проглядывает уязвимость.

Маска первобытности — Адам Драйвер

Легко было бы сделать из происходящего серию карикатур, но Фиггис оказывается чертовски хорошим портретистом. На экране, если не конфликт, то диалог старого, вымирающего Голливуда и Голливуда нового. Это важная линия «Мегадока». Обаятельно сдержанных мастодонтов Дастина Хоффмана и Джона Войта остроумно дополняет явно понимающая обступивший ее абсурд Обри Плаза. Ощутим в своем отсутствии Адам Драйвер, который попросил Фиггиса не мешать ему на площадке. Одного печального интервью достаточно, чтобы понять: ему явно не слишком комфортно было красоваться на фоне запланированной классиком руины. И он молчаливо стал ее частью.

СЕАНС — 89

купить подписаться

На уровне названий — «Мегалополис» и «Мегадок» — сходятся. От обоих разит архаичным величием вымерших видов из зоологического музея. Детским восторгом, который не суждено пережить снова. И, конечно, ностальгией. При этом «Мегадок», конечно, удачливее фильма, которому он посвящен. Фиггис сделал умную, пружинистую, без идолопоклонства (но и без желчи), внимательную к деталям картину о работе большого постановщика, путешествующего в ранге последнего представителя исчезнувшей фауны в бескрайнем океане идей.

Это фильм о том, как восьмидесятилетний человек в галстуке прет на вертикальную стену собственного замысла, отказываясь принимать кинопроизводство таким, каким оно бывает на самом деле. Не воплощением единоличной воли автора, а сложным, противоречивым, коллективным процессом, в котором даже у самого упрямого визионера нет никаких гарантий. Да, гарантий нет, но есть воля. Есть мечта. Есть семейная винодельня в конце концов.

Получать рассылку «Сеанса»

Leave this field empty if you're human:

Читайте также

• 

  «Пока небо смотрит»: фрактальная вселенная Романа Михайлова

• 

  Правда и ничего кроме правды — «Ломаный английский» Иэна Форсайта и Джейн Поллард

• 

  Двойная доза от реальности: «Убить Билла» Квентина Тарантино

• 

  Парадоксы русского космизма: о фильме «Космос засыпает» с Марком Эйдельштейном

• 

  Проповедь на заданную тему — «Грация» Паоло Соррентино

• 

  Среди глухих ты обречен — «Полутон» Иана Туансона