Блудный сын французской культуры — Памяти Бертрана Блие
Январь 2025 унес двух великих — Дэвида Линча и Бертрана Блие. О Линче мы писали часто, а о Блие как будто не находилось повода. И вот теперь, когда его не стало, понятно — как много он для нас значил. О блестящем интерпретаторе человеческой натуры, умело соединявшем высокое и низкое, рассказывает Андрей Плахов.
СЕАНС — 89
Если экзистенциальные шестидесятые годы во французском кино — это Годар, Деми и Трюффо, а барочные восьмидесятые — Бессон, Бенекс и Каракс, то семидесятые маркировать труднее. Это было переходное время, когда одни художники вяло перестраивались с авторской волны на коммерческую, другие поднимали — и подняли достаточно высоко — планку жанрового кино. Но смелых художественных идей в этот период почти не появилось, а те, что зародились (как, например, в творчестве Жана Эсташа) остались в маргинальном синефильском гетто. Однако на этом фоне окреп и утвердился человек, который осуществил связь времен и без которого и эту эпоху, и весь кинематограф ХХ века невозможно представить.
Бертран Блие дебютировал в двойной тени — прославленных авторов «новой волны» и своего отца Бернара Блие, универсального актера, начинавшего еще до войны у Марселя Карне, а после сыгравшего несколько десятков характерных ролей в фильмах Клузо, Дювивье, Кристиан-Жака, Кайятта, Ле Шануа (Жавер в «Отверженных») и других крепких профессионалов «папиного кино». Блие-старший был одним из тех, на кого это кино опиралось не меньше, чем на Жана Габена или Мишель Морган, — даром что в природе этого тучного увальня не проглядывало ничего романтического.
Полнокровный и свободный, он словно бы ошибся во времени, но именно этой ошибкой накрепко впечатался в него
Появление в киномире Блие-младшего было отмечено в ряду еще нескольких дебютов детей «влиятельных персон». Судя по всему, Бертран чувствовал себя не вполне уютно в роли сына знаменитого отца. Тем более, что был поклонником не почтенных традиций, а тех провокаторов и хулиганов, которые их изнутри подрывали. Его кумиром был Бунюэль, и главным призом для молодого Блие стал не «Оскар» а похвала «священного чудовища» сюрреализма.
Но это случилось значительно позже. Блие долго не мог (или не позволял себе) развернуться в полную силу, хотя дебютировал еще в 1963 году, двадцати четырех лет от роду, фильмом «Гитлер… Такого не знаю!» — о подростках, живущих в информационном вакууме. А работать на съемочной площадке он научился, служа ассистентом у того же Кристиана-Жака — благодаря папиному кино в буквальном смысле. Пройдет несколько десятилетий — и в фильме Блие «Актеры» (2000) снимется целая рота играющих самих себя французских звезд, включая Бельмондо и Делона. Актер Клод Брассер позвонит «на тот свет» своему отцу Пьеру Брассеру и передаст трубку Бертрану: «Папа хочет с тобой поговорить».
Практически то был дебют (или первая заметная роль) всей компании будущих звезд
Настоящий Блие начинается с «Вальсирующих» (1974) — фильма, эмблематичного для целого десятилетия. Проникнутый ренессансным здоровьем, полнокровный и свободный, он словно бы ошибся во времени, но именно этой ошибкой накрепко впечатался в него. Запечатлелся как прекрасная утопия, как идеальный неосуществленный проект уже отыгранных шестидесятых и пришедших им на смену семидесятых — беременных консерватизмом и в этом смысле в пух и прах проигранных революционерами.
Другой эмблемой транзитного времени стала появившаяся в том же самом году «Эммануэль» — лебединая песнь сексуальной революции, с ней все понятно. Но кого на излете сексуальной революции могли всерьез озадачить похождения двух беспечных волокит и их подружки, пребывающей в безуспешных поисках оргазма? Однако достало и проняло по полной. Ощущение живой, дышащей и вожделеющей плоти пронзило выхолощенную материю французского экрана, где даже эротика была куртуазной, картезианской, а нонконформизм «новой волны» задохнулся под слоем стильного глянца.
Блие окончательно запутал «идейную» критику и «прогрессивную» общественность
Прежде сюжета, жанра и стиля в «Вальсирующих» видны актеры. Дуэт Жерара Депардье и Патрика Девэра превращается в трио с Миу-Миу и — ближе к финалу — в квартет с Изабель Юппер. Практически то был дебют (или первая заметная роль) всей компании будущих звезд, волшебно соединившихся в том чудесном возрасте, когда еще не портят миф и слава, а удовольствие от авантюры выше канонов профессионализма. Задним числом в затее Блие видятся воля провидения и жест прорицателя. Миу-Миу — актриса с прекрасными драматическими данными — большую часть жизни будет маяться от творческой недоосуществленности.
Юппер быстро потеряет творческую девственность и станет виртуозной французской профи. В «Вальсирующих» ее дефлорирует сам Депардье — носитель «плебейской мощи» французской культуры. А слабым партнером в мужском союзе оказывается Девэр — артист чувствительности явно чрезмерной, приведшей его к гибели всего через несколько лет после «Вальсирующих». Наконец, от имени «высокой культуры» в фильме выступает Жанна Моро, отвечающая в коротком эпизоде за взгляд на ситуацию сверху, придающая легкомысленной интриге отблеск трагедии.
Похоже, над ними только что тихий ангел пролетел
Блие окончательно запутал «идейную» критику и «прогрессивную» общественность, вынужденную поддерживать фильм за антибуржуазность и молодежный дух, но в то же время смущенную циничным эпизодом в пустом поезде, где два шалопая унижают молодую женщину. Как написал Жан-Пьер Жанкола, этот и некоторые другие эпизоды «настолько дышат презрением к людям, что смех публики становится подлым — ибо переполненные залы хохочут от всего сердца… Бертран Блие медленно опускается до изображения фашистского поведения, прикрываемого оболочкой извращенного анархизма».
Троица, своеобразная семья из «Вальсирующих», перемещаясь во фривольном танце, снова через четыре года оказывается в фокусе кинематографа Блие — в фильме под названием «Приготовьте ваши носовые платки», награжденном «Оскаром». И еще раз, опять с заметным кассовым успехом — в картине «Вечернее платье» (1986).
Необъяснимое отвращение к эталону женской прелести объясняется нечистой совестью
В «Платках» Депардье и Девэр получают новую партнершу в лице канадки Кароль Лор. В «Вечернем платье» нет Дэвэра — его заменяет, невольно пародируя его женственность, Мишель Блан. Депардье, отяжелевший, но еще не обрюзгший, играет прохвоста и волокиту, но с интересом, направленным на менее прекрасную половину человечества. Одна Миу-Миу без перемен — хоть и в роли законной жены (Мишеля Блана), но в знакомом амплуа уличной девчонки, сорванца, сентиментальной гулены. «Семья» видоизменилась: в последних кадрах Боб, Антуан и Моник сидят в бистро, словно три Грации: они практически однополы и мирно болтают о своем девичьем. Похоже, над ними только что тихий ангел пролетел.
Пройдет еще время — и треугольник Блие опять изменит очертания, и только Депардье (теперь уже основательно заматеревший) останется центром тяжести этой хрупкой конструкции. «Слишком красивая для тебя» (1989) — так будет называться фильм, и будет предлагать публике еще один вид перверсии. Неистового Жерара, познавшего все и вся, будет тошнить от безупречно красивой Кароль Буке (чье лицо украшает в ту пору парижские парфюмерные рекламы), а тянуть — к ширококостной, как у тети Кати со склада, стати Жозиан Баласко. (Пресыщенный Париж тогда помешался на этой актрисе франко-хорватского происхождения, объявив ее стиль самым элегантным.)
В мире Блие, где множатся, ветвятся и возвращаются на круги своя сюжеты и персонажи, время порой бывает обратимо и меняет последовательность причин и следствий. В финале фильма «Холодные закуски», снятого задолго до «Слишком красивой», в 1979 году, герой все того же Депардье после цепи злодеяний и злоключений оказывается в лодке наедине с прекрасной незнаком