Что смотреть на фестивале «Алания»? — Конкурс короткого метра
Международный фестиваль аутентичного кино «Алания»: 26 — 28 сентября. Владикавказ. О коротком метре рассказывают Дмитрий Федоров, Владимир Дорохов, Илия Комисаров и Влада Булыгина — студенты Школы «Сеанс» и молодые сотрудники фестиваля.
«Кино кажется нам таким же необъятным и глубоким, как сама жизнь и человек в ней. Не столько ограничиваясь жанром или темой фильма, сколько надеясь увидеть интерес автора к новым территориям, мы обращали внимание на тех, кто любознателен, пытлив, кто предпринимает попытку заглянуть в область нового, неизвестного, неназванного или еще не оформленного до конца. Все это — в желании рассмотреть нечто уникальное, оригинальное и аутентичное в самом Человеке»
Станислав Совинский — куратор программного отдела
Документальное кино
«Фокус» | Дмитрий Давыдов | Россия, 2025
Дмитрий Давыдов — авангардист кинореволюции — не нуждается в представлении. Его фильмы исколесили земной шар, а якутская «новая волна» здравствует и шествует до сих пор. За неполных десять лет режиссер жанрами не брезговал и помаленьку начал замешивать их в традиционный керчэх — лакомый десерт из взбитой криминальной истории с суеверным душком. Ягодно-фарсовое варенье, конечно, прилагается. «Фокус» же в том, что режиссер предлагает поиграть в игру «путы», когда двое «юных» кинематографистов — режиссер Евгений Николаев и оператор Александр Красновский — ловко перескакивают между устоявшимися форматами. Прыг-скок, с пленки к цифре. Прыг-скок, из квадрата в «прямоуголку» кадра. Прыг-скок, от неигрового к развлекательному дублю. При этом пересечение финишной черты с завязанными «малобюджетными» лодыжками есть ничто иное, как съемка полнометражного хоррора «Кукушка», вышедшего годом ранее.
«Молчаливая песня оленя» | Александр Красновский | Россия, 2025
Первые солнечные лучи проступают сквозь непроглядные якутские леса, проваливаются в куржавелых морщинистых лицах, заглядывают в окошки, — зовут в дорогу. На рассвете томпонские эвены укладывают арканы, точат кинжалы, под завязку наполняют бензобаки снегоходов и ждут, когда же затянется песнь. Их прошлое-настоящее-будущее предначертано призванием — оленеводством. Документалист Александр Красновский проводит тонкую красную линию между жестокостью и любовью эвенов к северным молчаливым «предкам». Убийство священного оленя — не столько промысел, сколько повседневное бытование с перекатывающимися облаками, стылым воздухом, распаренной утварью, песнопениями и детскими чаяниями. Пока затухает свет в зрачках животных, ребенок взрослеет, примеряется с духами иччи, покровителями охоты, и внемлет поэзии природного образа.
«Сармат» | Тимур Ортабаев | Россия, 2024
Документальный портрет Тимура Ортабаева открывается так играючи и по-простецки ласково, что вот-вот ждешь ловушку. Сармат обхватывает руками козлят, поит их молоком и прижимает к горящей груди, непринужденно улыбаясь. Он украдкой подглядывает, щурится, бежит к стогам сена, чтобы завалить тюки на повозку — доказывает оператору, что чего-то да стоит. Силенок не занимать и в одиннадцатилетнем возрасте. Но сарматова весомость заключена в искренних ответах, а не только лишь в повадках.
«Чему можешь научить другого?» — «Ездить на лошади, укладывать сено, ухаживать за животными и запрягать осла»
«Трудно быть ребенком?» — «Да. Трудно в школу ходить, учиться, изложения и диктанты писать»
«Какой бы закон издал?» — «Чтобы не пили, не курили, не убивали и не обижали животных»
Камера фокусируется на возмужавшем, не по годам горестном взгляде — отражает мироздание осетинской деревушки. Живописует происхождение мальчика с «веселым умом, но без прикрас…»
«Земля» | Давид Увжихъоти | Россия, 2024
Нартский эпос гласит: великие герои, победив зло и став сильнейшими на Земле, так неумолимо возгордились, что отринули само Божество. Тогда Создатель ниспослал проклятье — лишил земных «титанов» урожая, приплода и предложил им выбор между вечной жизнью или вечной славой. Кажется, что и по сей день весть о горделивости человека распростерта по бренному миру.
В фильме притчевый исток неспешно впадает в историю бывшего летчика Алана Байсангурова. Его воспоминания о полетах на железных «яках» затянуты высокогорьем осетинского села Дунта и возвращенной любовью к молчаливым, вьючным животным. Он словно зависает между созерцанием минувшей высоты и приземленностью, где возводится храм памяти из стекла и тумана. Этот Вавилон настолько хрупок, что бутыли из-под молока, собранные в ущелье, подпирают друг друга и образуют первооснову новой легенды о нарте, избравшего землю вместо небес.
«В поисках движения» | Юрий Мокиенко | Россия, 2024
Любое движение предполагает наличие определенной структуры, какого-никакого порядка, так или иначе выстроенного алгоритма, управляемой системы. Движение есть суть кинематографа, отличающая его от статики фотокадра. Нет движения — нет фильма. Танец же, с его стремлением к изяществу и строгостью ритма, при безоглядной и беззаветной преданности танцора, можно уверенно вознести сразу на вершину искусства движения.
Главные герои фильма — хореограф Александр Гурвич и режиссер Дина Верютина, работающие над киноадаптацией танцевального спектакля. Но неизбежно они сталкиваются с парадоксом: подружить Терпсихору и Мельпомену оказывается куда сложней, несмотря на сходство их природы. Поиск точки соприкосновения двух культур, обе из которых зависимы от движения, становится главной целью и смыслом. Поиск этот такой же интригующий, как и головокружительные погони или безумные головоломки. И куда более утонченный.
«И набело хочется жить» | Екатерина Павлюкова | Россия, 2023
То ли вправду звенит тишина,
как на Стиксе уключина.
То ли песня навзрыд сложена
и посмертно заучена.
И. Бродский
В маленькой-маленькой деревне, где-то в Архангельской, а может, в Вологодской области, среди больших-больших сугробов, живут крошечные-крошечные люди. Их руки грубы, голоса надломлены и расщеплены, лица сухи. Это не сказание об утраченном будущем; скорее, сказка о заповедной земле, где время остановилось.
Бабушка дрожащей кистью показывает на старенькой фотокарточке свою маму. Женщина в платке шепчет утреннюю молитву. С комом в горле мужчина у печки памятует о прошлом. Герои Екатерины Павлюковой стали заложниками времени, которое будто под натиском снега отказало им в праве на будущее. Все, что у них осталось — исповедь о той далекой жизни, что прыгала солнечным зайчиком по ручьям и шумела летней грозой. И камера — единственный свидетель, неподвластный времени — внимательно выслушивает эту исповедь.
«Черная пурга» | Мира Эркенова | Россия, Сербия, 2025
«Как я здесь оказался?» — раздается голос под щемящее дыхание аккордеона. Здесь, где шапки-ушанки перекатываются по заиндевелым тротуарам, «белоснежные мухи» постукивают по лобовым стекла, а люди превращаются в «подснежники». Выпивают, ютятся в берлогах-сугробах и засыпают до весны, чтобы под капель расцвести отливом синевы. Мир