Я понял, что Гоголь — грандиозный кинематографический писатель, когда прочитал записки Козинцева о том, как он собирался снимать Гоголя. Козинцев замечательно изложил, что Гоголь — исключительно киногеничный автор. При этом совершенно не поддающийся прямой экранизации. Он сюрреалист. Чтобы понять, что такое Гоголь, необходимо, чтобы художником картины у тебя был Поль Дельво.
Чтобы найти общий язык с Гоголем, нужно быть Мейерхольдом. Когда я читаю о том, что Мейерхольд делал в «Ревизоре», я понимаю: это Гоголь.
Ни одну существующую экранизацию нельзя назвать адекватным воплощением гоголевского текста. Даже благо- родная и красивая картина Баталова с Быковым не идеальна, хотя в ней есть правильная по отношению к первоисточнику душевная энергетика, настрой. Или, например, картина самого Ролана Быкова «Нос». Помню, увидев ее, я подумал: это Ролан Антонович, прочитавший Гоголя. А ветра гоголевского я в фильме не ощутил. Замечательный режиссер Гайдай, и «Ревизор» его смешной. Но тоже не Гоголь. Помню, еще Урусевский хотел ставить Гоголя. Может быть, у него могло получиться.
Читайте также
-
«Соавторы»: фрагмент сценария Павла Кошелева
-
Как я стал предателем. — «Самурай и пленник» Киёси Куросавы
-
Родом из детства: с чего начинал Пол Томас Андерсон
-
О трепете времени: «За нашим домом сад» Антона Нефёдова
-
«Да, они уязвимы»: беседа выпускников школы «Сеанс» и Михаила Ямпольского с Соней Райзман
-
«Лето будет общим» Даниила Меркулова: герой (не) нашего времени