Без громких разоблачений или шокирующих сцен, эта картина по силе впечатления не уступает самым горячим репортажам из самых горячих точек. Султан и Апти — чеченские беженцы, влачащие нищенское и бесправное существование в одном из русских колхозов. За работу им не платят, а вечерами они выслушивают пьяные угрозы соседей. Апти, у которого на войне убили мать, безуспешно пытается спорить («Это сейчас такая политика, что ты русский, а я чеченец»), а бескровные губы Султана, потерявшего жену и дом, плотно сжаты. И это молчание — важнейшее достижение картины. По-настоящему им проникаешься, когда Апти собирается в истерическом срыве вскрыть себе вены, а на вопрос собутыльника, отнявшего нож: «Ну чё ты плачешь?» — сквозь рыдания тихо отвечает: «Не знаю». Показ «Мирной жизни» по федеральному ТВ сделал бы для нашей мирной жизни больше, чем все бодрые сводки из кадыровской Ичкерии, вместе взятые.
Читайте также
-
Человек идет на стену — «Мегадок» Майка Фиггиса
-
«В кино мы больше философы, чем в жизни» — интервью с Эдгаром Мореном
-
«Пока небо смотрит»: фрактальная вселенная Романа Михайлова
-
Правда и ничего кроме правды — «Ломаный английский» Иэна Форсайта и Джейн Поллард
-
Двойная доза от реальности: «Убить Билла» Квентина Тарантино
-
Парадоксы русского космизма: о фильме «Космос засыпает» с Марком Эйдельштейном