18+
29-30

Повелитель Зефира

Скорее всего, фильм задумывался как зарисовка о «новых свободных», о поколении послеперестроечной «нью-оттепели». Об этом свидетельствуют титры «нашим родителям посвящается», а также единственная сюжетная линия, почерпнутая в «Июльском дожде» (1966). Там во время ливня мужчина отдавал куртку незнакомой девушке, она пыталась куртку вернуть, но что-то мешало, они общались по телефону, и разговоры становились все более личными. Оба успевали «подсесть» на откровенность сродни чистосердечию случайных попутчиков. Тем не менее, когда Уралова отказывалась выйти за Белявского, в этом просматривалось влияние невидимого собеседника, непроизвольно разбудившего в женщине силы, позволившие поступить вопреки говорившим «надо» и сделать выбор в пользу одиночества. Отказ воспринимался как короткий, но осознанный, решительный шаг навстречу свободе, глоток дающего облегчение воздуха, напоенного грозой, — уж больно душные, хрущевски «низкопотолочные» отношения выстраивались до этого между персонажами фильма.

В «Питере FM» тоже лето. Героиня теряет мобильник, его подбирает герой. Завязывается знакомство по телефону. Они уговариваются о встрече и никак не могут встретиться, и героиня, Маша, отказывает жениху почти теми же фразами, что и Уралова. На следующий день Маша попадает под дождь и, опустив зонт, поднимает лицо к небу, словно смывая несуразицы, недомолвки, отягощавшие жизнь, и делается е щ е свободней, однако этот дождь ясности и легкости не приносит.

Небезызвестно, что в музыке Моцарта слишком много нот. Так, в «Питере FM» и без дождя слишком много свободы. Не смешите упоминанием «железного занавеса», когда можно легко заключить или не заключать (по желанию) контракт с заграницей, пошутить с милиционером, отказаться выехать из служебной квартиры, послать, а то и стукнуть управдома, позвонить генералу и попросить его вытащить из милиции приятеля, попавшегося на хулиганстве. Кратковременное присутствие власти сминается прочувствованной телефонной интонацией или бутылочкой коньяка. Даже сумрачный болотный Питер Белого, Гоголя и Достоевского, измельченный клиповой нарезкой, не тяготеет над фильмом, а пробегает прозрачной рябью в воде канала и, будто воздушный змей, склеенный из бумажных архитектурных проектов Максима, стремится к облакам. История Маши и Максима тоже не следствие предлагаемых обстоятельств, а наоборот — сплошная свобода выбора и естественность поведения. Рассеянность, присущая вечно опаздывающей Маше, делает возможным знакомство с Максимом. Никакого насилия, даже июльский дождь — не начало истории, а украшение — ведь так красиво, когда девица в прозрачном розовом дождевике и босоножках a la grecque идет под прозрачным куполом зонта. Маша работает на радио: ее слова попадают в уши/сердца фанатов самой что ни на есть воздушной дорогой вне каких-либо видимых препятствий. «В эфире в а ш а Емельянова Маша». Ночной зефир, эфир, питерские каналы вместо Гвадалквивира, Киркорову «нет!», Гребенщикову «да», все во имя живого, не попсового человека.

Свобода как бы изначально налита очень большой ложкой. Но, как это часто бывает с людьми, не знающими слова «нет», ее не воспринимают как благо и величайшую ответственность, а только вычерпывают помаленьку «вкусненькое» вроде катания на воротах и плясок в офисе. Она оборачивается для героев и авторов не только безусловным благом, но и минным полем. Целенаправленно рисуя крупные блоки в образ человека немеркантильного, открытого радостям нематериальной жизни и желающего жить поверх форматов, они, в отсутствие каких бы то ни было сдерживающих рамок, сами подрываются на мелочах.

Так, славная, чуткая Маша 1) мечет дротики в л и ц о (фотографию) начальника; 2) держит черепаху в закрытой коробке; 3) опаздывая на встречу, не удосуживается позвонить; 4) предлагает одному из фанатов уйти той же дорогой, которой пришел, — вылезти в окно, кажется, с четвертого этажа; 5) работая на коммерческом радио, свысока осуждает его законы, но не уходит, будучи уволенной, плачет, и блестит, как чайник, когда шеф берет ее обратно; 6) жестко отказывает жениху, но хочет, чтобы тот ей звонил, все-таки ей страшно одной; 7) любит нестандартное, но живет в квартире с типовым безликим евроремонтом, где все блестит, но нет книг и иных следов «интеллигентного» человека. Маша ведет себя как избалованная барышня, которая любит к лицу одеться, сладко покушать, поболтать по телефону, сидя в пледе на подоконнике и свесив ножки над каналом, ей все позволено, скачи враже як пан каже. Аналогично — с Максимом. Он вообще какой-то вялый — хочу ехать в Германию, не хочу ехать, дворником больше не работаю, но из квартиры не уйду, фотографии выброшу или нет, лучше оставлю. А любовная драма, из-за которой ему особо остро хочется сочувственного голоса Маши, происходит из-за того, что не он, а его девушка первой разрывает отношения.

Согласитесь, трудно после этого назвать героев персонажами «доброго» кино, которым считают «Питер FM». Какая доброта — скорее, нещепетильность, невоспитанность, неразборчивость в средствах. Отягощенные желанием быть в благословенной «обойме», желают слыть властителями свободолюбивых умов. Чего-то хочется, а кого — не знаю. Вот и проблема.

Причина всего этого — дефицит авторской точки зрения. Режиссер оказывается на позиции «голого короля», которого сам же и создает, и потакает его заблуждению. В фильме нет никого, кто мог бы сказать: «А король-то голый!» — и превратить то, что неубедительно полуприкрыто, в актуальную «полную обнаженку» — то, что сейчас проходит под названием «молодежной лирической комедии», в трагикомедию инфантильного сознания. Ведь и Буриданову ослу можно посочувствовать, если только он не мнит себя Гамлетом.

Казалось бы, карты выбраны верно — столько точно найденных говорящих деталей, эпизодические персонажи во всей красе (бывший секс-символ Владимир Машков с недельной щетиной, в тапках и обвисших трениках; Краско — «синяк» в семейных трусах; Хван — поколение «дворников и сторожей»; генерал — Юрий Цурило), остроумные переклички с «Прогулкой» и «Июльским дождем». Но пасьянс не складывается. Уралова, которой по сценарию 27, а на самом деле 26 лет, не похожа на свою ровесницу Федулову: первая выглядит старше своих лет, вторая моложе, как и положено девчонке.

Это не кино и даже не радио, это, скорее, поиск верного следа щенком-подростком на поле знакомых, но чуждых пока идей.

ALIEN
Юморист
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»