Мама не горюй-2
По сравнению с емкой лексикой первой «Мамы не горюй» во второй прибавилось вялых, липких слов — «электорат», «горизонталь власти», «креатив». Авторы ставят их на место, которое уж точно не во рту, хотя в удачно подобранном лексическом соседстве даже они преображаются. Канетти говорил о «походке слов», и что слова могут лежать рядом, как мертвецы или любовники. Способ Пежемского и Мурзенко укладывать слова немало их оживляет, и ощущение, будто с лица медузу сняли. Так что медийная слизь перестает наконец искажать сигналы из внешнего мира. Понятная, видимая и замечательно зрелищная гадость эпохи первоначального накопления в нулевые годы стала не то чтобы менее выразительной, а вовсе ушла из поля видимости. В новейшем времени уж не виднеется ни низкого лба, ни схваченной цепью выи, ни брусни чных пиджаков с искрой, и вломить-то по-хорошему некому — девяностые с их нахальным, выпуклым, рельефным уродством действительно кончились, освободив плацдарм для спарринга с пустотой. Была ясна и чисто конкретна мишень, и никакой тебе поганой политэзотерики, где и Бог — кислород, и зло — пневматические бесы-невидимки. В «Маме-2» уж трогает не умение сказать «где та Люда», а такой образ нашего современника-радикала, из странных побуждений молотящего кулаками воздух. Видимое, осязаемое паскудство, вероятно, все же предпочтительней невидимого и виртуального. А работать приходится как раз со вторым, поскольку, кроме риторической подлости, наша «прозрачная» эпоха ничем особенным и ярким не отличилась. Кроме разве Морячка, добывающего крабов и ведущего здоровый плавучий образ жизни, далекий от пиара, креатива и симулякра, дорогостоящее производство которых и лежит в основе сюжета «Мамы не горюй-2».
Читайте также
-
Пляска смерти. «Скорбное бесчувствие» и эстетика модерна
-
Они меня фотографируют. Как жаль — «Самый старый человек на свете» Сэма Грина
-
Этот город не похожий ни на что вокруг — «Город утопии Ле Корбюзье» Карин Бухер и Томаса Каррера
-
Всего в меру — «Овсянка для чемпионов» Константина Кости
-
Человек идет на стену — «Мегадок» Майка Фиггиса
-
«В кино мы больше философы, чем в жизни» — интервью с Эдгаром Мореном