Вдох-выдох
Кино — не спорт, но и здесь имеет значение, кто был первым, пусть только в национальном масштабе. В фильме Ивана Дыховичного есть два необычных для российского кино мотива — психоаналитический и лесбийский. Чтобы «наш» человек ложился на «фрейдовскую» кушетку и страдал из-за того, что любовница изменила ему с женщиной — такого в российском кино еще не было.
Увы, дальше заявки создатели картины, кажется, не пошли. Кушетка оказывается бессодержательным приемом, который нужен только для оправдания бесконечных флэш-бэков. Слишком частые словесные и визуальные отсылки в прошлое настраивают повествование на юмористический тон, вынуждающий воспринимать героя как комического рогоносца, хотя он вовсе не задуман таковым. Герой невыразителен и неинтересен, причины его депрессии остаются в тумане. Драма не поддается серьезному пересказу: сошелся с девочкой по вызову, прожил с ней семь лет, пока она не нашла себе подружку, после чего стал метаться и погиб, перебегая улицу. Почти все в этом фильме совершается либо на уровне словесных объяснений, либо на уровне экстатических порывов — ни одного эпизода, в котором смысл порождался бы изображением. Неудача тем более досадная, что в «Копейке» у Дыховичного и Сорокина сложился интересный тип повествования, в котором ирония драматизму не помеха.
Читайте также
-
«Пока не поставлена точка». Интервью с Юрием Сапрыкиным о «Лете в Бадене»
-
К лесу задом — о фильме «Бигуди лысого человека»
-
Лукино Висконти: утративший время
-
Выходи из комнаты: «Пожалуйста, не убирайте, оставьте всё как есть»
-
«Шик» Сони Райзман. О деньгах и счастье
-
Поворот к этничности и реванш изображения. Разговор с Андреем Головневым