Вдох-выдох
Кино — не спорт, но и здесь имеет значение, кто был первым, пусть только в национальном масштабе. В фильме Ивана Дыховичного есть два необычных для российского кино мотива — психоаналитический и лесбийский. Чтобы «наш» человек ложился на «фрейдовскую» кушетку и страдал из-за того, что любовница изменила ему с женщиной — такого в российском кино еще не было.
Увы, дальше заявки создатели картины, кажется, не пошли. Кушетка оказывается бессодержательным приемом, который нужен только для оправдания бесконечных флэш-бэков. Слишком частые словесные и визуальные отсылки в прошлое настраивают повествование на юмористический тон, вынуждающий воспринимать героя как комического рогоносца, хотя он вовсе не задуман таковым. Герой невыразителен и неинтересен, причины его депрессии остаются в тумане. Драма не поддается серьезному пересказу: сошелся с девочкой по вызову, прожил с ней семь лет, пока она не нашла себе подружку, после чего стал метаться и погиб, перебегая улицу. Почти все в этом фильме совершается либо на уровне словесных объяснений, либо на уровне экстатических порывов — ни одного эпизода, в котором смысл порождался бы изображением. Неудача тем более досадная, что в «Копейке» у Дыховичного и Сорокина сложился интересный тип повествования, в котором ирония драматизму не помеха.
Читайте также
-
«Да, они уязвимы»: беседа выпускников школы «Сеанс» и Михаила Ямпольского с Соней Райзман
-
«Лето будет общим» Даниила Меркулова: герой (не) нашего времени
-
Никогда не возвращайся. О замысле и ловушках «Одиссеи»
-
Сизифов труп. Заметка о «Непокое» Леонида Шмелькова
-
Материя живая и мертвая: «Одиссея» Кристофера Нолана
-
Горизонт — колодец. Краткий очерк о петербургском срезе русского сознания.