Любитель музыки с отбойным молотком — Олег Ковалов о директоре «Ленфильма» Виталии Аксенове
В недавней «Планете» Михаила Архипова прообраз главного героя был очевиден: режиссер Павел Клушанцев, пионер научной фантастики в СССР. Но далеко не каждому известно, что у злодея, ставившего в «Планете» палки в колеса Беренцеву-Клушанцеву, тоже имеется прототип. Это Виталий Аксенов, в 1970-е возглавлявший «Леннаучфильм», а с 1982 по 1985 гг. — директор «Ленфильма».
О том, действительно ли Аксенов был таким противником прогресса, как показано в «Планете», рассказывает историк кино, киновед Олег Ковалов в интервью Глебу Колондо.
— Олег Альбертович, вы ведь хорошо знали Виталия Евгеньевича Аксенова. Правильно ли я понимаю, что если в фильме Михаила Архипова «Планета» режиссер Беренцев — это Павел Клушанцев, то под его антагонистом, директором студии, подразумевался Аксенов?
— Да, в «Планете» выведен персонаж, директор, который подавляет гениального режиссера. Там он не назван прямо, но в монтажной картине Архипова о Клушанцеве, «Однажды в Ленинграде», которая была на фестивале «Послание к человеку», Аксенова по фамилии называют. Вот, значит, какой негодяй, травил гения, перед которым преклонялись и Ридли Скотт, и Стэнли Кубрик.
Планета Режиссер — «Планета» Михаила Архипова
— Фильмы Архипова — хорошие, и о них много говорят, что прекрасно для Клушанцева. Но не очень хорошо для Аксенова, который теперь может остаться в вечности в качестве антигероя. Не уверен, что это вполне справедливо.
— У Аксенова репутация, конечно, подпачканная — он двоих гениев подавлял, Клушанцева и Сокурова. Вот они с тех пор и не уставали говорить, какой это был ужас и какой Аксенов плохой. Но я так не считаю.
Сейчас принято трактовать так: Клушанцев был новатор, пробивал новые пути, в космос летал, а Аксенов — консерватор. Но в реальности, в контексте времени было наоборот. Аксенова раздражала эстетика Клушанцева, который начинал работать еще при Сталине и делал кино, которое Аксенову казалось старомодной бутафорией. Аксенов хотел делать авангардное научно-популярное кино, которое походило бы на фильмы новой волны. Он как режиссер снимал фильмы абсолютно игрового характера. Вы видели его «Дело о катушке»?
— Видел, да. Поразительно, как в рамках советской документалистики 1960-х мог возникнуть такой абсолютно современный, почти ютуберский троллинг.
— А «Да здравствует кино!» смотрели?
— Да. Интересно, что там многое предсказано — нейросети, ИИ-слоп, дипфейк. И как вишенка на торте — Волк из «Ну, погоди!», который с разрешения Аксенова наконец-то ловит и съедает зайца.
— Да, замечательная картина. Все хохотали над тем, что там нет научности, что это нечто детское. Аксенов хотел делать такое кино, но студия поначалу противилась. Вот Клушанцев — это понятно, а у Аксенова как будто ерунда.
Но потом Аксенов прославился, сняв на «Ленфильме» фильм про музыку — «Семь нот в тишине». Там семь новелл — про звонаря, который в церкви бьет в колокола, про барда Юлия Кима, про оркестр, который репетирует «Ленинградскую» симфонию Шостаковича и так далее. Прекрасная картина, все ее очень хвалили.
— Вспомнил, что автобиографии «Как стать директором Ленфильма» Аксенов рассказывает, что в Ростове, где снималась новелла о звонаре, горком КПСС в колокола сперва звонить запретил. И тогда Аксенов, грубо говоря, взял их на понт, сказал, что фильм — часть государственной программы, а срыв программы — это спланированная диверсия. И потом три дня над городом неслись колокольные переливы.
— У меня есть эта книга Аксенова. Не настольная, конечно. Но все-таки из нее понятно, что человек был яркий, интересный, недооцененный.
— К сожалению, в ней Виталий Евгеньевич не пишет про работу над мюзиклом «Синие зайцы, или музыкальное путешествие». Интересно, как такое монтипайтоновское карнавальное безумие вообще пришло ему в голову, и как его потом не положили на полку.
— Этот фильм я не видел. В «Искусстве кино» была о нем разгромная статья. Он не считается у Аксенова удачным — лучше у него смотреть «Семь нот в тишине».
— Музыкальные эпизоды у Аксенова везде превосходны, мне кажется. Очень люблю эпизод «Высокое напряжение», которой он снял для «Улиц разбитых фонарей». Где «менты» пели «Позови меня с собой», а Дукалис пошел вприсядку — сцена, которую потом растащили на мемы.
— Аксенов вообще очень любил эстраду, особенно зарубежную, то, что у нас в советское время было принято обличать. В 1980-е он прогремел фильмом «Как стать звездой» — в эту картину он напихал западную хронику, которую никто из нас не видел. Включил туда кусок, где Ширли Маклейн танцует и поет, а сзади девушки полуобнаженные ей подпевают. Явное безобразие западное. И группа «Секрет» там была, и Пугачева, и Полунин.
— Вы ведь работали на «Ленфильме» под началом Аксенова. Каким он был директором?
— Его ненавидели на студии «Ленфильм» дружно. Почему — мне непонятно. Я-то видел, как Аксенов принимал картины, и я бы не сказал, что он безумные замечания делал. Он помогал и Овчарову, и Лопушанскому, и Сокуров при нем снимал варианты своих фильмов без конца, бесконечные варианты.
Сверху Аксенова все время «били», потому что при нем студия что ни снимет — все на полку. За один год на полку положили «Скорбное бесчувствие», «Мой друг Иван Лапшин», «Блондинка за углом». Прямо диссидентская студия была.
Потом Овчаров снял «Небывальщину», и Аксенов так обрадовался — вот, наконец-то веселый фильм, за который от начальства индульгенция будет. Счастливый повез его в Госкино, а там опять сто поправок, все опять недовольны. Кстати, ни одной поправки по этому фильму не выполнили, к счастью. Фильм не был испорчен.
Еще особенность была Аксенова — он разводил растения везде, вьющиеся, на стенах. Приятно было на студии находится среди этой зелени. Видели витраж на «Леннаучфильме»? Это Аксенов сделал. А потом, когда перешел на «Ленфильм», там тоже зелень стал разводить.
В нашем кабинете первого объединения были на стенке виноградные лозы какие-то. Сокуров пришёл как-то раз, сел в угол и сказал: «Вот на этих бы лозах за ухо подвесить Аксенова. Чтобы он висел и пищал!» Но потом Аксенов ушел, и студию развалили всю.
— В своей книге Аксенов приводит слова Алексея Германа-старшего: «Аксенов — вполне по жизни неплохой человек, но как директор — он был невыносим! …» Виталий Евгеньевич пишет, что для него это комплимент.
— Понимаете, Аксенов был человек, с которым можно было работать. Убеждать, проталкивать что-то — и он поддавался. Он никого не «закрыл» — ну, кроме Клушанцева. Но я думаю, что и сам Клушанцев был не мед и сахар, и он себя вел вряд ли разумно. Чего он ушел со студии — не уходил бы, кто его выгонял? Он сам написал заявление, мол, невозможно работать. А кто ему мешал — ну сними еще какую-нибудь картину. Это была у них личная неприязнь, на мой взгляд. Может, я неправ, конечно.
Но не было такого, чтобы, как в фильме «Планета», директор подсылал к режиссеру, вредителей, которые разбивали бы камеру, срывали съемки. На советской киностудии, если фильм есть в генплане, директор узлом завяжется, чтобы его в срок сдать в Госкино. А если на фильме все взрывается, ломается, то ему же отвечать. Деньги на производство выделяли директору — потом за эти деньги с него и спросят.
— Мне еще кажется забавным, что у Аксенова книга начинается словами Германа, а заканчивается цитатой Бенедикта Камбербэтча: «Чтобы ты ни делал, всегда найдется тот, кто тебя ненавидит».
— У Аксенова было хорошее чувство юмора. Когда мы в директорском зале смотрели картины, в целом остроумные он делал замечания.
Такое, например, было: смотрели фильм «Восемь дней надежды» Александра Муратова про то, как группу шахтеров завалило, и вот спасатели к ним пробиваются. А директора шахты играл Валентин Гафт. И там был патетический кадр: сам Гафт берет отбойный молоток и начинает бурить, прорываясь и спасая своих рабочих. Настоящий советский директор. И вот идет этот эпизод с перемазанным Гафтом, и вдруг Аксенов говорит: «А это что, директор, что ли? А я тоже директор. А где мой молоток? Я тоже хочу!»
— Прямо как у Балабанова: «Я тоже хочу».
— Да-да-да! Я чуть со смеху не умер.
Читайте также
-
«Реальность гораздо податливее, чем кажется» — Интервью с режиссером хоррора «Полутон» Ианом Туасоном
-
«Казалось, все было готово к провалу» — Разговор с Владимиром Головневым
-
«Когда Средневековье обзывают темным, мне хочется сказать: «А ты сам кто?»» — Разговор с Олегом Воскобойниковым
-
«Угодить Шостаковичем всем невозможно. Шостакович у каждого свой» — Разговор с Алексеем Учителем
-
«Мне теперь не суждено к нему вернуться...» — Разговор с Александром Сокуровым
-
«Вся история в XX веке проходила перед камерой» — Разговор с Валери Познер