Ямальское искушение — «Цинга» Владимира Головнева
Совсем скоро до проката доберется фильм «Цинга», победитель и трижды лауреат фестиваля авторского кино «Зимний». Для документалиста Владимира Головнева, ученика Владимира Фенченко и Марины Разбежкиной, это дебют в игровом кино. Свой фильм Владимир отправился снимать на Полярный Урал. Священник (Дмитрий Поднозов) отправляет послушника (Никита Ефремов) обращать ненцев в православную веру. Как именно это сделать — не объясняет. О фильме — в рецензии Алёны Солнцевой.
Полярная тундра, плоская равнина, место с выступающими на поверхности каменными россыпями, свинцовые воды рек. Короткое северное лето радует особенным, косым солнечным светом, рогатые олени с выпуклыми глазами кажутся неземными существами, чумы своими высокими конусами прорезают пространство, щетинятся в небо десятками жердей. Раздолье для искусного оператора — среда, которая сама по себе киногенична. Поэзия минимализма.
В этом переходном времени все сошлось вместе
Оператором фильма стал Артем Анисимов, работавший в прошлом с Алексеем Федорченко, а последнее время являющийся соратником Евгения Григорьева, нынешнего креативного продюсера Свердловской киностудии. Вместе они снимали фильм «Подельники», из которого кое-какие мотивы перетекли в «Цингу», где Григорьев является соавтором сценария.
История про то, как некий священник в 1991 году обращает в православие местных жителей, по словам Владимира Головнева, основана на его личном опыте. Будучи молодым режиссером, Головнев сопровождал отца в своеобразном крестовом походе к Заполярью:
«Я попал в этнографическую экспедицию. Помимо культурных миссий, они крестили людей в деревнях. И вот корабль, наполненный русской православной культурой, плывет по Иртышу к Салехарду, где русская цивилизация сменяется глухими ханты-мансийскими деревушками. И происходит обряд крещения. Так они жителей как бы «окультуривают», впускают в российский мир. Этот обряд мне показался очень фактурным: испуганные лица людей, которые не понимали, что это и зачем»
«Молчание»: самый трудный вид любви
Позже Головнев сделал из материалов экспедиции документальный фильм «Корабль идет, а берег остается» (2006).
Столкновение двух миров и стало центральным сюжетом первой игровой картины Головнева. Оленеводы живут по своим обычаям, но с точки зрения русских — погрязли в грехе и нуждаются в крещении. Священник оставляет на стойбище молодого послушника Федора, мечтающего о сане, для испытания его способностей. Федору нужно убедить ненцев поверить в Христа:
«вернусь, крестим, тогда и ряса тебе будет»
Объяснить оленеводам, в чем суть христианства, и зачем эта религия им нужна, ни отец Петр, ни тем более Федор, не умеют. Остается лишь положиться на исход поединка двух могучих сил. Сможет ли православный Бог помочь защитить стадо от волков или не справится? Со своими богами ненцы поступают просто — если они помогают, их кормят мясом, если нет — идолов наказывают кнутом. Такого кощунства Федор допустить не может, поэтому идет на хитрость — от мальчика-ненца он знает, что есть один традиционный способ избавиться от волков, и решает к нему прибегнуть.
Сон разума рождает чудовищ. Но и дарит необыкновенный опыт
Послушника, истово верящего в то, что мир устроен для всех одинаково, что порядок на всех один, играет Никита Ефремов, и на нем лежит главная тяжесть оправдания сюжета. Справится он или нет, поверит ему зритель, или усомнится в правдивости столь странного мистического конфликта, разыгрывающегося на экране, зависит от убедительности актера.
Одной из самых удачных линий в фильме оказывается дружба Федора с самым младшим членом семьи ненцев — Игорьком, десятилетним школьником, хорошо говорящим по-русски, в отличие от стариков и женщин рода. Игорька очень органично сыграл юный якутский артист Тимур Романов (он уже снимался в сериале «Перевал Дятлова»). Мальчик служит своего рода посредником между двумя мирами, это он слушает транзистор, по которому передают сообщения о танках в Москве. Правда, никого эти далекие новости не интересуют.
Единственный ребенок на стойбище, он отвечает тут за здравомыслие, использует Федора как партнера по играм. Этот русский, беспомощный и неумелый в обращении с обычными вещами: рыбалкой, охотой, отловом оленей, не знакомый с порядками тундры — отличный тренажер. С отцом сын играть не может, отец — слишком сильный. А дед — слишком слабый. Дед — шаман, и должен перед смертью передать свой дар другому, но сыну не до мистики, он должен семью кормить, а внук — пионер, ему нельзя. В этом переходном времени все сошлось вместе — действие происходит в августе 1991 года, и все пласты — архаический, советский, новорусский — переплелись в пространстве одного стойбища.
Главный герой фильма — божий мир, необыкновенно разнообразный, могучий
Очень удачно используется видеокамера в руках Федора — он снимает репортаж о миссии священника, а заодно и окружающий мир, а потом и свои ночные кошмары, эти кадры для него станут неожиданным алиби. Прием известный, но в этом контексте хорошо работающий. Камера — достоверный свидетель, через нее мир виден, каков он есть. А все остальные участники действия — свидетели ненадежные, они не вполне понимают друг друга, их картины мира не совпадают.
Взгляд Федора еще и искажен болезнью: соблюдая пост, он не ест мяса, не может, как заведено у ненцев, пить сырую кровь оленей, потому и заболевает цингой, а эта болезнь, по поверью ненцев, приводит человека в особое состояние, к нему приходят духи. Кому духи, а кому и бесы. История послушника Федора повторяет древние апокрифы: во имя веры он совершает действия, последствия которых его пугают. По ночам к Федору приходит красивая и страстная девушка, и он уверен, что это жена главы семейства. Ее настойчивые ласки искушают тело молодого мужчины, вина и грех смущают его душу, но он продолжает бороться с наваждением.
«Цинга». Реж. Владимир Головнев. 2025
«Цинга». Реж. Владимир Головнев. 2025
Так пугает незнакомый мир. Сон разума рождает чудовищ. Но и дарит необыкновенный опыт. Этот опыт вместе с Федором, может пережить и зритель, особенно если посмотрит фильм на большом экране. Все-таки главный герой этого фильма — божий мир, необыкновенно разнообразный, могучий. И неотразимый.
Читайте также
-
Дом, в котором страшно — твой
-
Собачка говорит «гав» — «Здесь был Юра» Сергея Малкина
-
Это другое дерево — «Молчаливый друг» Ильдико Эньеди
-
Маленький человек на afterparty — «Голубая луна» Ричарда Линклейтера
-
Мы теннисные мячики небес — «Марти Великолепный» Джоша Сэфди
-
Оставайся, мальчик, снами — «Воскрешение» Би Ганя