Остров Доктора Крымова — К юбилею Станислава Говорухина
29 марта исполнилось бы 90 лет Станиславу Говорухину — режиссеру, автору одного их самых популярных советских телевизионных детективов «Место встречи изменить нельзя», а также публицисту, актеру, общественному деятелю и кандидату в президенты 2000-го года. Арсений Занин вспоминает о том, как Говорухин сопротивлялся настойчивым уговорам Сергея Соловьева сыграть главного злодея в «Ассе», а потом настолько вжился в образ, что последующие десять лет снимал только публицистические фильмы с собой в главной роли.
«На самом же деле фильм о трагедии хорошего человека Крымова, который столкнулся с таким ужасом, как рок-музыка. Это несчастный положительный герой, а Бананан — воплощение инферно»
— Борис Усов, культовый панк-бард и кинокритик
«Тем утром я чувствовала себя совершенно счастливой, порхая по номеру в его рубашке, кутаясь в клубы дыма от его сигары. Шампанское с утра или долгожданные объятия были тому причиной? Мама, ну как мне было не влюбиться? Он же наизусть читает главы из Онегина, да так, словно я никогда я не слышала эти стихи… Он сидит, опустив трубку телефона, в своей вечной фетровой шляпе, прищурившись как Хамфри Богарт. У него мерзнет лысина, но я разрешила ему ходить в шляпе когда угодно, хоть в постели! А как он играет в теннис! Эх, видела бы ты это, мама…»
Это было последнее письмо, которое Алика Алданова отправила матери перед арестом. В нем она совсем не придала значения, что цитируя Пушкина, Крымов лишь увел разговор в сторону от злосчастного контрабаса. Но спустя час девушка осознает, что влюбилась в чудовище, в убийцу. И ей вдруг оказывается наплевать на их тихую роскошную жизнь. И на то, что Крымов запросто летает во сне, пересекая «грань веков», силясь понять «в какой же момент Россия свернула не туда…», вслед за Натаном Эйдельманом предчувствуя скорую смену эпох. Ведь не только музыканты-сторожи и живописцы-истопники жаждали выйти из андеграунда, но и незаметные цеховики, вынужденные прятаться в экономической тени. Как героиня Марии Шнайдер в «Последнем танго в Париже», Алика достанет старый пистолет, который только и ждет момента плюнуть навылет в какого-нибудь папика. И наступает обещанная мальчиком Банананом «самая гнусная минута», чтобы включить кассету ведущую в «Чудесную страну» и наконец-то, с облегчением проститься с реальностью — посреди этого без пяти минут развалившегося мира.
«Асса»: Во всем заснеженное сиротство
Алика жила в зазеркалье, где был мальчик, поэт и художник, способный «эстетизировать застой» и превращать серые дни в бесконечный карнавал, и был — циничный старик, «крестный отец» второсортной эпохи. Пуля станет возмездием Крымову за то, что приказал растоптать первую любовь Алики. И наказать ее саму за то, что выбрала другого, не того, кто сотворил ее как женщину и восхищал «естественным для любого русского интеллигента» знанием «Евгения Онегина». Ведь этот мальчишка Бананан — пшик, певчий дрозд, он играет в бирюльки и подшучивает над сильным мира сего. Конечно, о причинах своей ненависти настоящий мужчина промолчит, особенно на камеру, так что крымовские приказы останутся за кадром.
Многие впервые узнали в лицо титулованного советского режиссера Станислава Говорухина именно из раннеперестроечного блокбастера «Асса». Тем не менее, именно в воплощенном Говорухиным образе Крымова стоит искать истоки последующего генезиса Станислава Сергеевича как публициста и историка. И режиссера не просто документального кино, но — общественного мужа, поднимающего на всеобщее осуждение самые больные вопросы в истории нашей страны.
В сценарии «Ассы» финал был лишен символического пафоса, которым его наградило выступление Виктора Цоя с песней про перемены, но Алика отказывалась в менее трагическом положении. Она наконец-то избавилась от опостылевшего тирана и получила шанс уйти незамеченной. Крымов погибает от неумело выпущенной пули, едва ступив на морской берег, а одинокая Алика возносится в небо по ялтинской канатной дороге, которая осталась единственным местом их опасной близости с Банананом. В фильме эта дорога озарена сиянием божественного голоса («Кто это? Бог, от него сияние исходит»), поющего стихи про Рай: «Под небом голубым, есть город золотой…»
Ослепленный внезапным успехом и осознанием совершающегося исторического сдвига, Сергей Соловьев мечтал устроить народный перфоманс, чтобы каждый зритель мог забить гвоздь в крышку позолоченного гроба с трупом Крымова. И под камлания черного шамана, со всех стадионов страны пророчествующего о грядущей эпохе Чучхе, убедиться, что «старик Козлодоев» реально мертв. Что это не ловкий трюк старого каталы, который пускает пыль в глаза и, уходя от погони, переодевается трупом. Ирония, с которой я настойчиво обращаюсь к этой символической сцене, лишь вопрос оптики. И то, как сам Говорухин в дальнейшем относился к сыгранному им персонажу, позволяет подобную интерпретацию. Ведь в мире после «Ассы», где мне (не)посчастливилось родиться, гибель Крымова (как оказывается) ошибочно воспринималась долгожданным избавлением от «диктата стариков». Ошибочной была вера эпохи, ныне навязчиво интерпретируемой как период безумия и болезни нашей страны, что перемены реальны не только в кино.
Соловьев наставлял Говорухина «понтить и шиковать»
К моменту съемок «Ассы» Говорухин известен в том числе как режиссер фильмов с Владимиром Высоцким — «Вертикаль» (1966) и «Место встречи изменить нельзя» (1979). Оба фильма — всенародно любимые. Это из «Вертикали» хиты Высоцкого «Прощание с горами», «Если друг оказался вдруг…», «Вершина», «Баллада об альпийских стрелках». Свои песни в кино Высоцкий исполняет во второй раз (впервые — в картине «Я родом из детства» Виктора Турова), но именно «Вертикаль» укрепляет его славу как певца. «Место встречи изменить нельзя» по роману братьев Вайнеров вышло незадолго до гибели Высоцкого. Эту роль актер заранее «застолбил» за собой, а на съемках даже срежиссировал несколько эпизодов за Говорухина во время его командировки на зарубежный кинофестиваль. Сериал тут же стал культовым. И одна из важных составляющих успеха — то, как в своей трактовке роли Высоцкий нарушает привычные жанровые клише советского детектива, наделяя Глеба Жеглова отрицательным обаянием, заставляя содрогаться от несоответствия фанатичной убежденности героя в верховенстве закона, с методами, напоминающими об исторической близости незабвенного 1937-го года.
Неожиданный след фильм Говорухина оставил и в истории ленинградского художественного андеграунда, став частью мифологии квази-субкультурной арт-группы «Митьки». В рассказах и иллюстрациях активного участника объединения Александра Флоренского «Месту встречи» уделено особое место как источнику цитат для митьковских ответов на телефонный звонок:
«— Алло! — на что следовал неожиданный грубый ответ звонившего:
— И кто же там Гавкает? — на что абонент, если он принадлежал к «своим», немедленно отвечал другу цитатой:
— С тобой, свинья, говорит капитан Жеглов! »
Тем самым подобная «фенечка» выводит митька из абсурдности тоскливого бытия застойных будней, совершая мгновенный выход в осознание чистой экзистенции. Вслед за мастерами дзен-буддизма, Митьки называли это состояние «сатори». И то, что достигалось просветление с помощью цитаты из говорухинского фильма — шутка, достойная своей эпохи.
Говорухин совершенно не планировал возвращаться к актерству после роли в картине «Среди серых камней», где режиссером в титрах стала не Кира Муратова, а издевательский псевдоним Иван Сидоров. Он так прямо и заявил Сергею Соловьеву:
«Не знаю никакого Крымова и знать не хочу! Оставь меня в покое! Поговори с Кирой Муратовой — не чета тебе режиссер. Это чудо, что при всем своем внутреннем здоровье я чуть не повесился у нее на съемках! Она подтвердит, что никакой я не артист и трогать меня не надо. У меня есть режиссерская профессия, я буду ею заниматься!» (Сергей Соловьев «Те, с которыми я». «Музей кино». 2017.)
Говорухин тогда с головой ушел в работу над экранизацией «Десяти негритят» Агаты Кристи, стараясь, чтобы фильм не стал «нуаром с Дерибасовской». Однако Соловьев видел в образе Крымова только Говорухина и сценарий писал прицельно под Станислава Сергеевича. На свою «беду» Говорухин пригласил Татьяну Друбич на роль в «Негритятах». Соловьев понял, что это и есть его шанс. Он подстроил производственный график под окончание съемок у Говорухина, а Друбич уговорила Станислава Сергеевича проводить ее с годовалой дочкой пароходом к мужу на съемки. Так что, пройдя тот же путь, каким и Крымов попадает в Ялту (с мучительным ожиданием разрешения войти в зимний порт), не устояв перед уговорами Друбич, он уже был готов пуститься в рискованную для себя авантюру.
Во время многочисленных пресс конференций он сидел в стороне со своей неизменной трубкой, а взяв слово, сообщал, что авторы создали прекрасную картину, но совершенно не понимают о чем она
Дави форс! Понти!
Как мы помним по фильму, той зимой Ялта внезапно оказалась засыпана снегом, который не таял и не исчезал, вопреки опасениям оператора и монтажеров. Когда Говорухин поехал на примерку костюма и увидел себя в длинном пальто, шляпе и красном кашне — согласился, что похож на подпольного миллионера. И тут же сам убедил Соловьева, что нужно рискнуть и снимать немедленно, ведь это уникальная возможность запечатлеть редкий облик заснеженного курорта. В процессе Говорухин пытался было режиссировать сцены сам, в духе еще не отпускавшей истории Агаты Кристи, так что Соловьеву пришлось напомнить коллеге, что он здесь только исполнитель. Соловьев наставлял Говорухина «понтить и шиковать» с повадками престарелого мафиози из гангстерских фильмов, и тот принял эту игру, предлагая часто гениальные озарения для режиссерских решений. Пригодилась и говорухинская страсть к большому теннису (профессионалы, увидев соответствующие эпизоды, мгновенно считывали в Крымове «своего»), и тот же «Онегин», главы которого Станислав Сергеевич действительно легко мог цитировать наизусть.
Когда минуя все препоны «Асса» вышла на экраны, Говорухин всех удивил собственной трактовкой персонажа. Во время многочисленных пресс конференций он сидел в стороне со своей неизменной трубкой, а взяв слово, сообщал, что авторы создали прекрасную картину, но совершенно не понимают о чем она. По его мнению, «Асса» — история трагедии Крымова, еще более значительного и влиятельного человека, чем министры и работники органов, мешавшие ему делать свое полезное для системы дело, ликвидируя товарный дефицит. На уголовное преступление Крымова толкнуло «некое криминальное отчаяние, порожденное постоянной враждебной к нему социальной средой, в которой всё подлинно талантливое самостоятельное и независимое уничтожалось, уродовалось и беспощадно отторгалось». Подобная линия вскоре отразится в публицистике Говорухина, а дальнейший ход перестройки даст ему возможность проверить собственные убеждения на практике.
Именно благодаря Говорухину в язык вошло выражение «лихие девяностые»
Говорухин начнет общественно-политическую карьеру, печатая в газете «Советская культура» резкие высказывания о том, что есть риск превратить «демократическую Россию» в «криминальную». Вскоре Станислав Сергеевич на десять лет покинет игровую режиссуру, станет депутатом Госдумы и снимет документально-публицистическую трилогию «Так жить нельзя» (1990), «Россия, которую мы потеряли» (1992) и «Великая криминальная революция» (1994). Тенденциозные названия останутся известнее самих картин, закрепляющих в коллективной памяти этапы происходящей социально-политической катастрофы, которая переживается Говорухиным практически как апокалипсис или, по крайней мере, тифозная эпидемия. Ну и, конечно, именно благодаря Говорухину в язык вошло выражение «лихие девяностые». Их он запечатлел уже на видеокамеру, курсируя с мобильной телестудией по аренам громких бытовых преступлений, в жестких репортажах сгущая «растерянную реальность», в которой оказалась наша страна.
Станислав Говорухин. Убежденный противник
Если посмотреть на режиссерские работы тех лет с позиции Говорухина, представляется, что он последовательно воплощает давно назревшую потребность рассказать о трагической истории своей семьи в XX веке. Логичной выглядит дальнейшая трансформация его фильмов в формат многотиражных книг.
Квинтэссенцией опыта, полученного в работе над «Криминальной революцией», станет «Ворошиловский стрелок» (1998) по прозе Виктора Пронина. С этим фильмом Станислав Сергеевич возвращается в игровое кино. Здесь доведенный до отчаяния после изнасилования его внучки пенсионер-железнодорожник, ветеран войны в исполнении Михаила Ульянова, отправляется вершить самосуд. Вооружившись «балалайкой» системы Драгунова, удачно купленной на черном рынке, бывший снайпер превращает взбесившихся от вседозволенности рыночной экономики жеребцов в меринов.
На пороге нового тысячелетия Говорухин предпримет последнюю попытку напомнить, что «так жить нельзя», и после отставки Ельцина выдвинет себя в кандидаты на президентский пост. Финальный рейтинг Говорухина, покажет, что тех, кто реально готов разделить общественный пафос Станислава Сергеевичаа, на всю страну окажется лишь 328 725 человек.
Но и в этом случае Говорухин не остался в окончательном проигрыше. Он обратил на себя высочайшее внимание и стал доверенным лицом главы государства по вопросам культуры. По его словам, часто «работая с Президентом», Говорухин продолжал и выпускать фильмы с хорошим темпом. Спустя почти восемь лет после ухода Станислава Сергеевича его помнят и чтят на государственном уровне. Так что сложная и противоречивая фигура Говорухина (а может, и Крымова?) заняла заслуженное место в пантеоне верных сынов и служителей России.
