Глазки закрывай — «Ловушка для кролика» Брина Чейни
Волшебный фильм прошлогоднего «Сандэнса» доскакал до российских кинотеатров. О дебютном фолк-хорроре Брина Чейни, который тянет зрителя в кроличью нору, рассказывает Василий Степанов.
Столичная пара — златокудрая Дафна и темноволосый Дарси (Рози Макьюэн и Дев Патель соответственно) — уединяются в коттедже возле валлийского леса на границе с торфяной пустошью. Дом заполнен аудиотехникой: Дафна и Дарси — пионеры электронного звука в 1976 году, где загнивает панк и сверкает диско. Она — богиня, много курит, поет и крутит ручки, искажая аудиопотоки, а он кропотливо собирает по полям и рощам звучание мира. Здесь, в зеленой бездне Уэльса, идеальные вибрации, а если что и мешает вдохновению, то только спорадические отключения электричества.
Поначалу кажется, что Дарси с помощью микрофона жаждет записать на магнитофон весь окружающий мир целиком, буквально намотать его на бобину, но на деле ситуация чуть ли не обратная. Здесь он сам предмет изучения и объект влияния. Как нас предупреждают в начале фильма:
«Наши глаза вторгаются в мир, пока мир проникает в нас через уши»
И вскоре Дарси возвращается домой не один, а с новым знакомым из местных (Джейд Крут), которому не терпится посвятить чужаков в местные правила охоты на кроликов и тонкости автохтонных мифов. Оказывается, почва под ногами не дремлет, валлийские феи Тилвит Тег тянут ко всему свои объятия, а границу, что отделяет привычный мир от того, что рядом, неожиданно просто пересечь. Достаточно сделать неосторожный шаг и спеть песенку. Дарси, которого по ночам навещает сонный паралич и сочащийся ужасом темный двойник, ощущает близость потустороннего особенно живо.
«Ловушка для кролика», написанная и снятая дебютантом Брином Чейни, формально стоит на крепком фундаменте почтенных жанровых традиций. Это, с одной стороны, кино о вторжении в жилище (обстоятельства места заставляют вспомнить «Соломенных псов», хотя о какой-то социальной подкладке в данном случае говорить, конечно, не приходится), с другой, это безусловно фолк-хоррор (присутствие Дева Патела заставляет протоптать тропинку от «Ловушки для кролика» к «Легенде о Зеленом рыцаре»; герой здесь также проходит магический ритуал взросления).
То, что здесь достигает ушей, это не послание, а скорее сеанс гипноза
Ну, а в третьих, перед нами семейная драма с фрейдистскими мотивами (не «Антихрист», но всё же). Правда, ориентируясь в ее лабиринте, зрителю придется достроить самостоятельно несколько важных поворотов и тупиков: разгадка произошедшего где-то близко, но в ухо вам ее явно не нашепчут. Ведь то, что здесь достигает ушей, это не послание, а скорее сеанс гипноза. Заговор или заклинание: вам кидают наживку и, посадив на крючок, тянут куда-то вглубь кроличьей норы. Оглянуться не успеешь — падаешь внутрь самого себя.
Человек войны — Жизнь и злоключения Сэма Пекинпа
Просмотр «Ловушки для кролика» в зале с хорошим звуком может обернуться вполне себе психоделическим опытом. Весь фильм будто выстроен не на сценарии, а на саундтреке. Композитор — известная своими сюрреалистическими музыкальными опытами колумбийка Лукреция Далт — когда-то работала инженером-строителем, а тут цементирует в музыкальных формах само прохладное безразличие вселенной и укладывает его на зрителя непроницаемым монолитом.
Поэт всегда видит в кустах перед своим окном нечто большее и с готовностью подчиняется дыханию невидимого прочим мира
Лишь умудрившись отодвинуть эту плиту звука и уклонившись от звукового морока, с удивлением обнаруживаешь за нойзом первородного хаоса поразительно скроенный, остроумно техничный сценарий, в котором суть образуют ритм и точные рифмы. Чейни, говорят, не чужд стихосложению. Что ж, поэт всегда видит в кустах перед своим окном нечто большее («Ловушке для кролика» удачно в вторит в нашем прокате «Молчаливый друг»), с готовностью внимает дыханию невидимого мира и подчиняется ему. А затем на правах шамана подчиняет других.
«Дом, который построил Джек»: Триер в домике
Пожалуй, единственный раз фильм изменяет самому себе и желанию настроить взгляд столь тонко, что получится проникнуть в мир волшебных фей даже с закрытыми глазами. И случается это в ходе самого визуально насыщенного эпизода поближе к финалу, когда данный в ощущениях реальный мир ползет, течет и плавится в сладостном распаде (см. трейлер).
Эффектность этой сцены прямо противоречит всему, что час с лишним недошептывал Чейни. Но это чудесное для художника-постановщика наваждение обязательно рассеется. В конце концов, это лишь приманка для современного зрителя, столь падкого на видимость и столь ее взыскующего. Стоит ему заскочить в эту расставленную Чейни ловушку, как она захлопнется, и режиссеру останется всего ничего — спеть своей добыче колыбельную и освежевать.
Читайте также
-
Ямальское искушение — «Цинга» Владимира Головнева
-
Дом, в котором страшно — твой
-
Собачка говорит «гав» — «Здесь был Юра» Сергея Малкина
-
Это другое дерево — «Молчаливый друг» Ильдико Эньеди
-
Маленький человек на afterparty — «Голубая луна» Ричарда Линклейтера
-
Мы теннисные мячики небес — «Марти Великолепный» Джоша Сэфди