18+
// Чтение

«От всего сердца»: Уроки фильма

Продолжаем говорить о Фрэнсисе Форде Копполе и о том, что стало с ним после «Апокалипсиса сегодня». С любезного разрешения «Альпина Паблишер» публикуем фрагмент русского перевода книги Копполы «Живое кино», в которой один из главных гигантоманьяков «нового Голливуда» рассказывает о своем видении кинематографа будущего и препятствиях на пути к нему. Читайте о мюзикле «От всего сердца», который превратил Копполу в банкрота.

 

 

История замысла и создания фильма «От всего сердца» весьма любопытна. На этапе подготовки к съемкам я принял важное решение, одно из немногих в своей долгой жизни, о котором я действительно сожалею. Но этот опыт научил меня кое-чему, что пригодилось мне позже в ходе двух экспериментальных мастерских в Оклахоме и Калифорнии.

Примерно в то время, когда я еще только начал обдумывать проект этой картины — дело было в начале 1980-х гг., — на экраны вышел «Апокалипсис сегодня», вызвавший, как мне тогда казалось, невнятную реакцию у критиков. Фрэнк Рич из журнала Time в своей рецензии назвал этот фильм «самой невероятной голливудской белибердой десятилетия». Премьерный показ состоялся в голливудском кинотеатре Pacific Dome, где мы с Джорджем Лукасом продефилировали в зал, готовясь принять поражение от «Лоуренса Аравийского», но, несмотря на смешанно-негативные отзывы, наплыв зрителей был весьма приличный. Фильм получил два значимых «Оскара» технического плана (за операторскую работу и звук)1, но в номинации «Лучший фильм» его обошел «Крамер против Крамера». Поскольку я был главным поручителем «Апокалипсиса сегодня», производство которого вышло далеко за рамки бюджета и обошлось в $32 млн, а процентные ставки по займам тогда поднялись аж до 21%, мне казалось, что в скором времени я пойду по миру. Кроме того, я думал, что этот проект дискредитирует мое творчество, став первой неудачей после череды фильмов, снискавших огромный успех: «Паттон», «Крестный отец», «Разговор», «Американские граффити» и «Крестный отец — 2».

Никто не хотел финансировать «Апокалипсис сегодня», и никто из актеров, которых я открыл и с которыми сотрудничал в предыдущих картинах, не желал в нем сниматься, пока наконец Марлон Брандо не согласился поучаствовать, оговорив себе вознаграждение $1 млн в неделю и 11,5% от общей прибыли. Помню, как я поехал в Малибу и вел там увлекательные разговоры со Стивом Маккуином, но в конце концов он с грустью сообщил мне, что не сможет так надолго оставить семью, и отказался.

 

 

Хочу, чтобы вы понимали, какие чувства вызвал у меня «Апокалипсис сегодня», который стал, вероятно, самым пугающим — как с творческой, так и с финансовой точки зрения — опытом в моей жизни. Было ясно, что я, подобно Икару, подлетел слишком близко к солнцу — и то, как скоро я рухну вниз, случись катастрофа через месяцы или годы, было лишь вопросом времени. Осознавая это, я подумал, что, возможно, мог бы очень быстро создать фильм совершенно иного плана, нечто беспроигрышное, занимательное и пользующееся спросом, чтобы, когда «Апокалипсис сегодня» потерпит свое сокрушительное фиаско, эта новая картина меня выручила. Так я замыслил комедию, причем музыкальную, хотя на этот жанр в те годы смотрели неблагосклонно.

Однажды в международном аэропорту Лос-Анджелеса ко мне подошел молодой человек приятной наружности, высокий и темноволосый, и, представившись как Эрмиан Бернштейн, спросил, не прочитаю ли я его сценарий. Мне часто поступали такие предложения, но обычно я их игнорировал, поскольку и сам всегда претендовал на звание сценариста.

Сочинение Бернштейна называлось «От всего сердца». Действие происходило в Чикаго и было отчасти основано на личной истории автора: Эрмиан описал свои отношения с девушкой, которую он любил и потерял. Мне показалась заманчивой идея снять фильм о любви, особенно комедию, однако захотелось сделать из него еще и мюзикл. Мне представлялось, что теперь самое время вспомнить этот некогда восхитительный голливудский жанр, о котором, как и о вестернах, в ту пору на студиях нельзя было даже заикнуться, потому как всех интересовали лишь проекты в духе самого последнего «хита». Все остальное, как правило, было verboten [запрещено].

В то время мы с супругой и детьми жили в Сан-Франциско. У меня был красивый офис в пентхаусе под крышей исторического строения Сентинел-Билдинг, также известного как Башня Колумбус, в районе Норт-Бич, и я обзавелся еще несколькими зданиями поблизости, включая чудесный театр Little Fox Theater. Я также владел еженедельным журналом City Magazine, который высасывал все остававшиеся у меня сбережения, и только-только купил радиостанцию KMPX. У меня была своего рода мечта — задействовать все эти приобретения, включив их в единый творческий процесс: чтобы истории публиковались в журнале, ставились в театре, а потом транслировались по радио. Сложно сказать, что тогда творилось у меня в голове, но вдохновения было хоть отбавляй.

 

 

Вместе с тем я понимал, что долги за «Апокалипсис сегодня» рано или поздно меня настигнут и тогда наступит мой собственный финансовый апокалипсис — и это не на шутку пугало. Поэтому я сделал то, что делаю всегда, когда мне страшно: замыслил еще более новаторский, более масштабный, более дерзкий и увлекательный проект, чтобы нырнуть в него с головой. У меня появилась свежая идея, которой я тут же заболел: можно устроить студию в городе, прямо здесь, в Норт-Бич. Один дом отдадим сценаристам, другой — актерам, в здании через дорогу откроем кафе, а в том, которое слева от театра, разместим лабораторию для работы с пленкой и звуком. И все это в богемном районе, где на каждом углу хорошие рестораны, кафе, бары, шоу и, может, даже девочки. Словом, то, о чем я всегда мечтал, — la boheme.

Я видел, что выручка от «Апокалипсиса сегодня» все-таки понемножку капает, но мне по-прежнему казалось, что фильм, как я и боялся, проваливается в прокате. При этом у меня самого не было никаких готовых сценариев, только один умозрительный проект под названием «Избирательное сродство», который я замышлял как цикл из четырех фильмов: этакий квартет историй о любви, навеянный бессмертным романом Иоганна Вольфанга Гёте, написанным еще в 1809 г.

Предполагалось, что каждый из этих четырех фильмов будет соответствовать определенному времени года: весне, лету, осени и зиме, — и в каждом центральной фигурой должен был стать один из участников любовного конфликта, один из элементов происходящей между ними всеми .химической реакции.: мужчина, женщина, другой мужчина, другая женщина. В сценарии, который я получил в аэропорту — «От всего сердца», — оказался несколько схожий сюжет, поэтому я задумался, нельзя ли переделать его в мюзикл. Может быть, перенести действие из Чикаго в Лас-Вегас, потому что речь идет о величайшей азартной игре нашей жизни: поиске и удержании любви? Мало-помалу я убедил себя, что кратчайший путь к спасению — это взять сценарий Эрмиана, каким-то образом совместить его с моим проектом «Избирательного сродства» и поставить коммерческую музыкальную комедию, чтобы уберечься от лавины проблем, которую повлечет за собой провал «Апокалипсиса сегодня». Не спорю, то была безумная идея, но, насколько я помню, тогда мне это казалось логичным.

 

 

Тем временем моя задумка организовать студию в Сан-Франциско встретила сопротивление, которое, как мне казалось, объяснялось простым упрямством: владельцы соседствующих зданий и помещений отказывались продавать и сдавать их в аренду и ни в какую не соглашались поддержать мой проект. Я впал в уныние, чувствуя приближение неизбежного краха.

Вдобавок ко всему студия MGM, которой принадлежали права на сценарий «От всего сердца», хотя и была готова продюсировать и финансировать фильм, отвергала некоторые мои предложения. Бюджет на картину выделялся скромный, и руководство студии не видело смысла превращать ее в мюзикл, да и вообще снимать мюзикл, поскольку этот жанр тогда уже утратил свою популярность. Также они недоумевали, зачем мне понадобилось переносить место действия в Лас-Вегас. Полагаю, Эрмиан Бернштейн тоже этого не понимал, но он был так рад, что его штурм в аэропорту увенчался успехом, что не стал возражать.

Тогда я решил все переиграть: а почему бы не отказаться от идеи городской студии и не купить нормальную студию в Голливуде? На рынке в тот момент было из чего выбрать. Я перебазируюсь в Лос-Анджелес, где уже есть все необходимые ресурсы, а также масса талантливых актеров. За те деньги, которые я вложил в собственность в Сан-Франциско, можно было купить голливудскую General Studios, где в начале Второй мировой снималось несколько финальных сцен моего любимого фильма «Багдадский вор»: именно там, как я воображал, катался на тиграх молодой актер индийского происхождения Сабу Дастагир, восходящая звезда Голливуда тех лет. Я договорился, что приеду посмотреть студию. И вот передо мной ворота, те самые ворота, за которые я заглядывал, еще будучи 13-летним мальчишкой: наша школа «Банкрофт Джуниор Хай» находилась неподалеку. Я прошел всю территорию насквозь, миновал девять павильонов и вышел за ворота. Решение было принято. Здесь будет Zoetrope Studios.

 

 

И тут мое воображение ушло в отрыв. В «Апокалипсисе сегодня» все было сделано по старинке: вертолет за вертолетом, взрыв за взрывом. Но теперь начиналась эра, когда кино должно было выйти на совершенно иной уровень, — грянула цифровая революция. Фильмы наконец должны были стать цифровыми, как я давно ожидал. Моя новая Zoetrope Studios имеет все шансы стать студией будущего, в которой сеть компьютеров Xerox Star соединит между собой все отделы. Раньше мы и подумать не могли, что такая сеть возможна, но благодаря выдающейся работе научно-исследовательского центра Xerox PARC, который нам с Джорджем Лукасом довелось посетить, она стала реальностью. Я объяснил своим коллегам, что эту сеть, словно длинную бельевую веревку, протянут в окна сценарного отдела, а потом выведут наружу и перекинут в актерский цех и т. д., пока она не охватит все отделы: кастинга, звука, спецэффектов. Туда можно будет повесить на прищепку заголовок сценария и его основную идею, а потом, потянув за веревку, отправить их в сценарный отдел. Правда, я смог позволить себе только два компьютера Xerox Star, да и то вскоре мне пришлось вернуть их обратно, но я хотя бы купил их у фирмы Xerox, а не «позаимствовал», как сделали Apple с Microsoft. Когда Стив Джобс обвинил Билла Гейтса в том, что он своровал идеи у Apple, Гейтс ответил: «Знаешь, Стив, я думаю, что есть и другая точка зрения. Скажем так: у нас обоих есть богатый сосед по имени Xerox, я забрался к нему в дом, чтобы украсть телевизор, и обнаружил, что ты меня опередил»2.

Zoetrope Studios должна была стать первой компьютеризированной киностудией, оснащенной цифровыми камерами, оборудованием для монтажа и проекторами. И это еще не все. Предполагалось, что, объединив будущее с прошлым, она станет работать по принципу старых голливудских студий: заключать с актерами долго-срочные контракты, по условиям которых они смогут посещать школы актерского мастерства, вокала и танцев прямо при Zoetrope Studios. Школьники, мечтающие о карьере в кино, получат возможность входить в ее ворота и проводить на студии по нескольку часов в день, занимаясь интересующими их предметами: актерским мастерством, изобразительным искусством, звуковым и музыкальным сопровождением. Это будет, думал я, просто рай на земле — если только мне удастся воплотить свой замысел прежде, чем меня настигнет «мрачный жнец» в виде долгов за «Апокалипсис сегодня».

 

 

Тогда-то я и заявил, что стану снимать «От всего сердца», перенеся место действия в Лас-Вегас, и согласился, пойдя на компромисс с самим собой, сделать его мюзиклом лишь наполовину: пусть актеры не поют, но развитие сюжета сопровождается «музыкальным повествованием» в исполнении Тома Уэйтса и Кристал Гейл. Одно воспоминание об этом проекте заставляет меня вновь загореться теми идеями! Мне было все равно, что сценарий не очень-то крепкий, и, конечно, мне совершенно не хотелось просто полететь в Лас-Вегас и отснять фильм там — это было бы слишком логично; я хотел сделать .живую. Постановку и показать ее в прямом эфире, прямо как Джон Франкенхаймер во времена «золотого века» телевидения.

Я знал, что в те годы — а дело было в 1981-м — не существовало цифровой телевизионной камеры, которая могла бы заменить кинопленку и взять на себя ту важную роль, которую выполняла кинокамера. Но у меня возникла идея, которой я и воспользовался: приладить видоискатели стандартных кинокамер к телевизионным камерам; таким образом, хотя съемка будет производиться на стандартную десятиминутную бобину, можно будет отсматривать материал, монтировать его, микшировать звук, добавлять музыку и выпускать результат в прямой эфир хотя бы по десять минут зараз.

В 1961 г., когда я был студентом Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, мне выпала чудесная возможность посетить Paramount Studios и посмотреть, как Джерри Льюис работает над фильмом под названием «Дамский угодник». Мне всегда нравились картины, которые Льюис снимал и в которых играл, потому что они были эксцентричными и обязательно чем-то удивляли. Помню, когда я пришел на площадку, у режиссера был день рождения, а я, как обычно, зверски проголодался. Я так хорошо запомнил этот визит, потому что в павильоне стоял гигантский именинный торт, который вскоре предполагалось разрезать и съесть, а еще там имелись потрясающие декорации женского пансиона без четвертой стены. Я также увидел, как блестяще Льюис использует телекамеры: они были направлены на видоискатели, а изображение с них записывалось на двухдюймовые видеомагнитофоны Ampex — так что режиссер мог посмотреть последний дубль на повторе. Наконец пришло время разрезать огромный торт. Я подобрался к нему как можно ближе и, стараясь вести себя прилично, стал передавать куски всем тем, кому не удалось занять более выгодное положение. И лишь передавая последний кусок, я сообразил, что угощение уже закончилось и мне самому ничего не осталось. Но зато я навсегда запомнил эти видоискатели и магнитофоны и впоследствии долго задавался вопросом: почему эту идею больше никто не использовал? И вот теперь я решил, что обращусь к ней в работе над фильмом «От всего сердца», а в результате вся киноиндустрия научится — на моем горьком опыте, — как применять video assist (видеокамеру, установленную рядом с кинокамерой, чтобы контролировать освещение, кадрирование и исполнение).

 

 

У нас на студии было девять больших площадок, и наш замечательный художник-постановщик Дин Тавуларис со своей командой заполнил их, одну за другой, репликами Лас-Вегаса. Это было невероятное зрелище: целый ряд площадок с громадными, роскошными декорациями, уподобленными… Нет, даже не уподобленными… Наш художественный отдел построил настоящий Лас-Вегас, со всеми его неоновыми огнями, прямо на этой старенькой студии на пересечении авеню Лас-Палмас и бульвара Санта-Моника.

Декорации были расположены в той же последовательности, что и сцены, которые должны были в них сниматься, поэтому актеры могли переходить из одних в другие, играя свои роли в режиме реального времени, и так же живьем должны были исполняться песни, осуществляться монтаж, добавляться спец- и звуковые эффекты. Ну, по крайней мере так я предполагал. То, что случилось далее, являет собой прекрасный пример следующего феномена: когда группе людей озвучивают какую-нибудь новую идею, каждый слышит что-то свое. Витторио Стораро — без сомнения, один из величайших ныне живущих кинооператоров в мире и замечательный человек, с которым мы бороздили джунгли на съемках «Апокалипсиса сегодня» и который снял восхитительный фильм Бертолуччи «Конформист», — подошел ко мне и произнес со своим очаровательным итальянским акцентом: «Фрэнсис, зачем нам столько камер? Мне так трудно сделать для них свет. Если у меня будет только одна камера, я управлюсь быстрее». И тогда я принял то самое роковое решение, которое стало единственным серьезным поводом для сожалений за всю мою долгую жизнь. Зачем я купил студию и заполнил девять площадок декорациями Лас-Вегаса (хотя настоящий Лас-Вегас был всего в 45 минутах лёта)? Я сделал это для того, чтобы получить возможность снять «От всего сердца» живьем — и воплотить мечту всей своей жизни создать «живое кино». Ну а потом, только потому, что я так трепетно относился к Витторио, — и, возможно, еще потому, что и сам был немало напуган тем, что собираюсь сделать, — я сдался.

 

 

Мораль истории

«Апокалипсис сегодня» так и не достиг того финансового дна, которого я старался избежать, но вот «От всего сердца» сделал это за него. Народ по-прежнему шел в Cinedome Theater смотреть фильм о войне во Вьетнаме, который умудрился, как ни странно, окупиться, несмотря на ставку 21%. Однако реакция на выход на экраны музыкальной комедии «От всего сердца» напоминала мощный удар, которым противник забивает вам решающее очко в пинг-понге — в данном случае моими противниками были критики. Далее последовала реорганизация моего бизнеса как должника (об этом я более подробно расскажу в главе 11), что в корне изменило финансовое положение моей семьи. Нас с женой вызвали в банк в Нью-Йорке, где, сидя за большим круглым столом в зале заседаний совета директоров, мы весь день подписывали сотни документов, по которым все наше имущество переходило банку, из-за чего я был вынужден в течение последующих десяти лет снимать по одному заказному фильму в год.

И мне так и не удалось попробовать свои силы в «живом кино».

 

 

1Наград были удостоены Витторио Стораро (за лучшую операторскую работу), а также Уолтер Мёрч, Марк Бергер, Ричард Беггс и Натан Боксэр (за лучший звук). — Примеч. авт. Назад к тексту.

2Цит. по: Айзексон У. Стив Джобс. — М.: АСТ, 2015. Назад к тексту.

Приобрести книгу «Живое кино» можно на сайте издательства «Альпина Паблишер».

Divine
Каро
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»