хроника

Сеанс-дайджест №114

Умер Брюс Бейлли. — Либертины Серры шпионят за зрителем. — Альмодовар знакомится с Шоном Коннери. — Содерберг спасает кинематограф. — Хржановский осваивает «зум». — Бекмамбетов снимает вертикальное кино о Второй мировой.

Стивену Содербергу поручили выработать меры поддержки кинематографа — то ли как автору хита самоизоляции «Заражение», то ли просто как человеку сметливому. Режиссерская гильдия Америки сообщает, что режиссер будет общаться с ведущими эпидемиологами и вместе с коллегами представит план спасения кинематографии. Короче, жизнь следует за искусством, как писала Зинаида Гиппиус.

10 апреля ушел из жизни американский авангардист Брюс Бейлли. О режиссере написал Евгений Майзель.

«Почти одновременно с Йонасом Мекасом, придумавшим Кооператив кинематографистов (New York Film-Makers Cooperative), Бейлли догадался, что на Западном побережье андеграунду тоже нужен свой кинопрокат, — и в 1961 году основал Canyon Cinema. Звучит солидно, но фактически Бейлли просто отработал бесплатно несколько выходных, взял в кредит проектор, повесил на доме мигающую вывеску и начал показывать желающим фильмы на заднем дворе — свои, друзей и те, какие удавалось достать. Вскоре он придумает еще один проект — Canyon Cinema News: Бейлли сотоварищи снимали короткие зарисовки-скетчи из жизни города, представляющие собой непривычную альтернативу стандартизированным телерепортажам. Первой такой контрибуцией станет бесхитростная, но совершенно удивительная миниатюра Бейлли «Мистер Хаяши» (Mr. Hayashi, 1961) о бездомном японце, живущем где-то в окраинах Беркли и подрабатывающем садовником (фигура японца важна еще и как фигура изгоя — представителя меньшинства, страшно пострадавшего в США, начиная со Второй мировой). Приглядевшись, в этом неприметном фильме можно разглядеть и будущих призраков Педру Кошты и Альберта Серры. Среди других доказательств трепетного внимания Бейлли к «малым сим» — черно-белый фильм 1961 года «А вот и я» (Here I Am), снятый в интернате для детей с тревожным расстройством».

Вот, как о «Мистере Хаяши» отзывается Манола Даргис:

«Всего в трех минутах Бейлли предлагает сюжетную арку целой жизни, элегантно сочетая хлесткие крупные планы (крепкие руки, истоптанные ботинки, обветренное лицо) с равно элегическими длинными кадрами, вызывающими в памяти пейзажи из классических азиатских живописных работ (деревья, облака, вершины гор, одинокие фигуры)».

Джей Хоберман рассказывает, как выглядели собрания Canyon Cinema.

««Мы показывали мультфильм, новости, а затем пропихивали экспериментальные работы», вспоминала партнерша Бейлли по кооперативу, режиссер Чик Стренд. Публика, среди них критик Полин Кейл и прочие местные энтузиасты, «все были друзьями, художниками, учеными, безумцами», писала Стренд.

«Это была вечеринка», добавляла она, «но очень тихая и радостная».

Кооператив приветствовал детей и животных. «Не просто показ; скорее, племенное собрание», считал писатель Эрнест Калленбах, регулярно посещавший Canyon основатель и редактор журнала Film Quarterly, который также устраивал показы у себя во дворе».

От призрака Серры перейдем к нему самому. Вот режиссер говорит о своей «Свободе».

«Чтобы завершить дискуссию о разрушении идеи центрирования, я хотел спросить о мизансценах и кадрировании в «Свободе». Я заметил, что большинство ее кадров — «центростремительны», если пользоваться терминологией Андре Базена. Артисты постоянно смотрят на что-то вне кадра, и звуковая среда фильма крайне насыщенна. Это усиливает желание зрителя увидеть больше, укрепляя его положение вуайера.

В фильме я разрушаю все формы центрирования. Вы не знаете наверняка, кто на кого смотрит, и где что происходит. Нет ясной, единой точки зрения. Я пытался создать эффект кругообразности через взгляды персонажей во внеэкранное пространство и через звуки, доносящиеся из-за пределов кадра. Чувственный и воображаемый миры сталкиваются в этом внекадровом пространстве. И затем, в фильме есть четыре-пять кадров, намеренно распределенных равномерно по фильму, которые, по сути, избавлены от человеческой фигуры. Некоторые из них сопряжены с шокирующими звуками: это стоны и вой людей во время половых сношений. Но два-три из этих кадров практически лишены и звука. Оказавшись перед этими «пустыми» кадрами, зритель может заполнять образы собственными фантазиями и демонами, или заигрывать с мыслью, что либертины могли на время оставить свои занятия, чтобы пошпионить за аудиторией».

Киновед Николай Изволов совершил открытие, ставящее под сомнение принятую историю происхождения буденовки.

Что наша жизнь — экран, настаивает Тимур Бекмамбетов, и прямо сейчас может показаться, что он прав. Продюсер натравил свой метод screenlife на самоизоляцию, и вот уже можно смотреть первую работу нового сериала «Истории карантина». Константин Шавловский беседует с Бекмамбетовым о методе, вертикальном формате в кино и возможности сочетать его со Второй мировой.

«Герой «Фау-2» — летчик Михаил Девятаев, сбежавший из фашистского плена, и главной его чертой была стойкость. И если попытаться визуализировать это его качество, то у нас получится несгибаемая вертикаль. Поэтому вертикальная композиция будет работать, как мне кажется, на подсознательном уровне — не факт, что зритель поймет эту логику, но он ее точно почувствует. Как и контраст между формой и содержанием — это ведь фильм о Второй мировой, снятый для экрана смартфона, как если бы во время Второй мировой уже существовал инстаграм».

На сайте Criterion собрали факты о классической картине «Бог ей судья» Джона М. Сталя (фантастическая ретроспектива его работ в том году была показана в кинотеатре «Иллюзион»). Читайте о первой цветной картине режиссера родом из Баку по роману, права на который были приобретены за рекордную сумму еще до выхода на полки — и тоже начнете составлять подобные перегруженные предложения в разговоре с друзьями.

В самоизоляции Педро Альмодовар принялся вести дневник — «Искусство кино» публикует перевод. Вот о том, как режиссер познакомился с Шоном Коннери.

«Мы расстались почти друзьями и обменялись номерами телефонов, которыми, я был уверен, ни один из нас никогда не воспользуется. Тем не менее несколько месяцев спустя, в сезон 2001/2002, он позвонил мне, выйдя с показа «Поговори с ней». Я не фетишист и не мифоман, но был застигнут врасплох — тем, что он говорит о моем фильме, и его глубоким голосом хорошего актера и привлекательного мужчины. Я вспоминал обо всем этом, смотря ночью «Голдфингер». Карантин, ночь, Шон Коннери и я».

И еще о переводах. На сайте «Кино ТВ» анонсировали новую рубрику: переводы классических рецензий. Начали с «Последнего танго в Париже», разумеется Кейл.

«Многие из нас ждали, что эротизм придёт в кино, и некоторые даже догадывались, что не без помощи Бертолуччи, потому что он, казалось, обладал элегантностью, яркостью и чувственностью, нужными для того, чтобы снимать пышные эротические фильмы. Но я думаю, что те из нас, кто рассуждал об эротических фильмах, представляли себе нечто в духе невероятно смешного романа Терри Саузерна «Грустное кино» на эту тему. Мы ждали, что появится другое грустное кино, что талантливые режиссёры придут на смену халтурщикам и создадут сложные вуайеристские фантазии, которые будут по-настоящему возбуждать. Но никто не говорил о фильме с сексом, который будет действовать и на эмоциональном уровне. В «Последнем танго в Париже» Бертолуччи демонстрирует свою виртуозную элегантность, но также показывает и мастерскую работу с содержанием».

Оператор «Человека-невидимки» Стефан Душьо рассказал об организации процессов журналу Filmmaker. Например, о том как он собирает большие доски с референсами, кадрами прешута и собственными фотографиями для подготовки к фильму.

«Мы брали дублеров и отправлялись к местам съемок, снимая там фотографии того, как в идеале должна выглядеть будущая сцена. Из этих снимков я выкладывал что-то вроде раскадровки в PDF. Иногда, если нам требовалось добиться чего-то очень конкретного, мы снимали с дублерами видео. Например, так мы делали для большой сцены посреди фильма, когда [персонаж Элизабет Мосс] Сесилия сбегает их психлечебницы. Мы снимали на видео репетиции, потому что эту сцену необходимо было разобрать с каскадерами, мастерами спецэффектов и захвата движения.

Мне нравится снимать и печатать фотографии. Так что для «Человека-невидимки» я распечатывал в офисе Ли (Уоннелла, режиссера фильма — примеч. ред.) кадры из любимых фильмов, которые служили референсами по своей цветовой выразительности и палитре. Они отправлялись на одну доску, а на другой были наши снимки с мест — то, чего мы в действительности пытались добиться. Всякий, кто попадал в эту комнату — будь то продюсер, актер или художник — мог понять [наше видение] фильма.

Какие фильмы «вдохновляли» вас на этой доске? Знаю, что вы большой фанат Роджера Дикинса. Он был представлен как следует?

Ага, в основном там был Дикинс».

О работе с референсами читайте в свежем материале проекта «Люди за кадром» на сайте «Кинопоиск». Художники-постановщики делятся рабочими методами. Говорит Екатерина Щеглова:

«Работа над фильмом Middleground (для меня это название точнее, чем «Осколки») началась так. В какой-то момент ко мне со сценарием пришла Алиса Хазанова и попросила сделать ей лукбук — альбом, который презентует общую визуальную концепцию картины. Мы работали над ним около месяца, я сделала серию коллажей по каждому эпизоду. Алиса давала мне кинематографические референсы: это были фильмы Кассаветиса и «В прошлом году в Мариенбаде» Алена Рене. Я со своей стороны добавила Алекса Каца и вообще американский поп-арт, а также Эдварда Хоппера с его пустыми пространствами. Мы напечатали альбом, Алиса отправилась искать деньги на фильм и пропала».

Criterion выпустил «Летят журавли» с массой бонусов: Клод Лелуш (сыгравший роль в судьбе картины) рассказывает о каннском показе 1958-го, интервью с Калатозовым 1961 года и, самое главное, реставрация — эту версию в прошлом году показывал «Мосфильм» вместе с «Искусством кино». По ссылке можно увидеть, как художник-оформитель диска пытался придумать коллаж для обложки, и как менялся облик будущего издания.

Visions du Réel рискнул и показывает конкурсные работы онлайн и бесплатно. Правда, там туча ограничений: какие-то фильмы уже висят с плашкой «sold-out», чего бы это ни значило, к другим доступ только из Швейцарии. Но есть и бесплатные, скажем, французский фильм родившейся в России Адель Шайхуловой «Без тебя, без меня».

Илья Хржановский освоил «Зум» (не сразу), и рассказывает об антропологической подоплеке «Дау». Смотрите запись эфира. Говорит, что 21 апреля будут доступны сразу несколько фильмов проекта.

Лучшие показы по-прежнему устраивает Kino Slang — сперва премьера новой короткометражки Штрауба с посвящением Годару, а теперь короткий метр последнего «Что не так с этим миром». Там же по ссылке — «Это называется зарей» Бунюэля.

Напоследок — вещь, объемами пострашнее «Дау». Выпускник сокуровской мастерской Гаджимурад Эфендиев (смотрите на нашем сайте его фильм «Хамса») выложил более 400 аудиозаписей лекций и мастер-классов кинематографистов, историков кино и теоретиков культуры.


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: