«Фейерверки днем» Нины Воловой: почему русские не улыбаются
Прокатный путь завершил лучший дебют «Маяка'25», семейное драмеди Нины Воловой «Фейерверки днем», отчасти основанное на собственном опыте режиссера. О том, как тютчевское «умом Россию не понять» ложится на чеховские мотивы, рассуждает Владимир Дорохов.
Призовой расклад — Послесловие к «Маяку»
Считается, что фейерверки придумали в Древнем Китае. Традиция взрывать их в Новый год зародилась там же, около тысячи лет назад. Император бросал в костер бамбуковые палочки с порохом да приговаривал: «Пусть ночь превратится в день». Спустя тысячелетие фейерверками отмечают и Новый год, и другие большие праздники, и семейные торжества. Но зачем запускать их днем, когда и так светло?
Этот вопрос — первый из многих, которыми задается Вэйхонг, приехавший в Россию, чтобы разобраться с бардаком в делах своего бизнес-партнера Виктора, продающего китайские люстры. Гостя встречают грохот петард и всполох салютов во дворе друга. На недоумение Вэйхонга хозяин обыденно отвечает: с Нового года, мол, осталось. Вэйхонгу невдомек, что для русских салюты да шутихи средь бела дня — дело не то чтобы совсем обычное, но и не удивительное, вызывающее, разве что, ругань потревоженных соседей да трезвон автомобильных сигнализаций.
Чужестранец не понимает многого. Зачем держать на работе лентяев — это ведь вредно для бизнеса. Или тратить время на помощь незнакомому водителю — ведь это не наша забота, пусть сам разбирается. Строгий китайский прагматизм Вэйхонг соизмеряет с широтой русской души, и каждый раз эти величины не сходятся.
Просторы комнат и приусадебного участка позволяют не замечать, как время подъедает идиллию
У них, там, принято обращаться к каждому потенциальному оптовику персонально. У нас, здесь, менеджер недоумевает: почему это он должен перед кем-то заискивать? И не важно, что рыночные отношения 2020-х отличаются от торговых процессов двадцатилетней давности. Зачем ломать то, что и так работает? И вообще кризис сейчас везде, знаете ли. Вэйхонг терпеливо слушает эти рассуждения и понимает, что проблема не одном только завхозе Михалыче, который следит за соблюдением собственных прав куда пристальней, чем за состоянием принтеров. И не в Светлане, заведующей офлайн-продажами, для которой интернет-сегмент магазина — конкурирующий отдел. Куда-то пропало это самое «мы», что-то случилось с заветной «семьей» рабочего коллектива.
Сам же Виктор живет по принципу «Раззудись, плечо! Размахнись, рука!». Дом — крутой особняк, детям — лучшее, джип — с полным баком. Вся эта блажь, строго говоря, уже давно не первой свежести, но просторы комнат и приусадебного участка позволяют не замечать, как время подъедает идиллию. Тут нужна крепкая хозяйственная рука, да вот Виктор давным-давно пустил все на самотек и в родных стенах, и в деловом вопросе. Чтобы расплатиться с долгами перед Вэйхонгом, ему нужно, ни много ни мало, продать свой дом. А у Виктора три дочери, три сестры, точно в русских сказках, ну или у Чехова, и все трое прощаться с подмосковной тишью, конечно же, не хотят.
Режиссер «Фейерверков днем» Нина Волова — вот кто настоящий хозяйственник. Она уверенно дирижирует актерским ансамблем, состоящим из, казалось бы, совершенно непохожих людей. Вот Александр Робак в своем традиционном амплуа одутловатого отца семейства; вот экономист из Владивостока Ван Бин, впервые играющий в кино; а вот три молодые актрисы, Дарья Коныжева, Мария Раскина и Вера Енгалычева, каждая с собственной пластикой, тонкостями характера, жестикуляцией, мимикой. Недокрутишь где-то, и троица сестер будет друг от друга неотличима, одномерна, заурядна, единообразно капризна или неоправданно своевольна. Перестараешься — либо Робак задавит более робкого персонажа Ван Бина, либо тот предстанет деликатной мягкой силой, в сравнении с которой Виктор покажется карикатурным русским простачком. Волова обходит каждую из этих ловушек, балансируя между ними с грацией крадущегося тигра и затаившегося дракона. Поэтому нам становится очевидна природа уставшего взгляда Виктора. Поэтому мы так сочувственны к Ольге, Лене и Томе. Поэтому Вэйхонг выглядит добрым соседом, а не скаредным воротилой.
Может, и мы разглядим в ближнем что-то такое, что вернет нам то самое «мы»
«Дом — это не актив, дом — это святое», — заявляет старшая дочь Оля, когда отец наконец решается продать особняк. Надо сказать, расставаться с недвижимостью, учитывая положение дел в стране, как минимум, неразумно. Но для трех дочек Виктора дом — еще и последнее, что держит вместе семью, которую уже оставила мама (ненадолго, но звонко залетающая в кадр Олеся Судзиловская). Для нее встреча с детьми — формальность во время транзита. Рядом с ней новый хахаль, который написал книгу «Почему русские не улыбаются». Мама улыбается всегда, даже когда спорит с хахалем. Но дочки давно заметили, что мамина улыбка стала чем-то неродным, чуждым, как для китайца хлопушки в разгар рабочего дня. Мама — пугающее напоминание о том, как легко семейные узы могут стать формальностью. А дом пока может вместить таких непохожих друг на друга людей.
И тем минорнее финал «Фейерверков», в которых семейство все-таки покидает свою обитель. Остается лишь Вэйхонг-Ломакин. Он одиноко бродит по комнатам осиротевшего «родового поместья», замечает коробку с надписью «Сказка», выносит ее во двор и запускает салют. Свистящей стаей вырываются искры, громко хлопают всполохи шипящих звезд, что томились в картонном плену после праздников.
Китайцу Вэйхонгу потребовалось время, чтобы изучить потемки русской души, но он в итоге увидел свет, что ярче электрических фонарей. И теперь, с этим знанием, буйство огней на фоне белесого неба видно отчетливее, чем в первую встречу с салютом. Может, и мы разглядим в ближнем что-то такое, что вернет нам то самое «мы». И желательно, чтоб для этого не пришлось слушать хлопки и видеть вспышки над нашими городами.
Читайте также
-
Пламя, писать, жить. «Ингеборг Бахман: та, кем я когда-то была»
-
Дорого яичко — «Курочка. Пух и прах» Дьёрдя Палфи
-
И как один умрем — «Колония» Ён Сан-хо
-
Они меня фотографируют. Как жаль — «Самый старый человек на свете» Сэма Грина
-
Этот город не похожий ни на что вокруг — «Город утопии Ле Корбюзье» Карин Бухер и Томаса Каррера
-
Всего в меру — «Овсянка для чемпионов» Константина Кости