Большие надежды. «Бруталист» Брэди Корбета — к годовщине премьеры
Два года назад в Венеции прошла премьера «Бруталиста» Брэди Корбета. Пока мы готовимся встречать новинки кинофестиваля, Дмитрий Федоров вспоминает темы «Бруталиста» и других картин Корбета о насилии, власти, искусстве, потреблении. Неожиданно к этой истории присоединяется Чарльз Диккенс.
Увертюра
Сентябрь 1885 года. В штате Колорадо поселение Defiance (Сопротивление) переименовывают в Glenwood Springs. Такова просьба Сары Купер — жены одного из первых переселенцев и владельца рудников. Женская инвестиция в его уставной капитал. Небольшая, но и немалая. Знаковая. На карте возникнет Glenwood Springs — с его источниками, каньонами и реками. Запомнятся ГЭС, железная дорога, отельчик «Колорадо», излюбленный туристами-провинциалами, и автомагистраль I-70, куда же без нее. По этой трассе проедут двое — мальчик семи лет и мать-одиночка. На дворе будет 1995 год. Бабушка и дедушка радостно встретят внука: обнимут, поцелуют. А через пару лет отведут подросшего мальчика на кастинг экранизации Диккенса — «Больших надежд» Альфонсо Куарона. Брэди застесняется, зажмется. Какой же он диккенсовский Пип? Альфонсо Куарон откажет, но продюсеры заметят. Большие надежды — американские мечты.
Спустя несколько лет Брэди переедет в Голливуд. Как и подобает юному актеру, сыграет в ситкомах, а потом засветится у Кэтрин Хардвик в «Тринадцати» (2003). Тут всё и начнется: парень поработает с Греггом Араки, Михаэлем Ханеке, Ларсом фон Триером, Оливье Ассаясом, Мией Хансен-Лёве, Шоном Дуркиным, Антонио Кампосом — целой обоймой разнокалиберных «патронов». Правда, стоит сказать, что без осечек не обойдется — так уж распорядилась природа. Если холостые «патроны» не имели поражающего эффекта, то деформирующие оставили след в психике будущего режиссера.
Время в пути
По дороге несется время. Представьте: буквально на загривке у камеры. Титры не поспевают, только отвлекают внимание. Наконец скорость замедляется. На пути оказывается медлительный филадельфийский автобус. Загораются красные стоп-сигналы — предупреждение о скорой остановке по требованию. Уже как режиссер Брэди Корбет сходит с поезда в Пенсильвании 1950-х, побывав прежде во французской провинции 1920-х и современном Нью-Йорке.
Режиссеру известно, что внутреннее время фильма и история неразрывно связаны. Остается понять, с какой стороны подступиться к человеческой природе. Конечно, Корбет видел, как «один (Михаэль Ханеке) полностью сосредоточен на контроле, а другой (Ларс фон Триер) — на хаосе». Стало быть, оттолкнуться можно от власти над прошлым, настоящим и будущим. Задуматься о страхе перед столь разогнанным временем. Вспомнить о «людях-катастрофах».
Действие «Детства лидера» (2015) начинается в период заключения Версальского договора, а заканчивается установлением то ли фашистского, то ли коммунистического режима. «Вокс люкс» (2018) устремлен в начало и в десятые годы XXI века с его терактами. В «Бруталисте» (2024) история развернута на тридцать три года — условный срок страстного пути. В конце 1940-х — начале 1950-х Америка переживала миграционный бум. Среди послевоенных эмигрантов были и евреи, пережившие гонения и концлагеря. Ласло Тот (Эдриан Броуди) — один из них. Венгерский архитектор, работавший в традиции Баухауса, напоминает сразу нескольких мастеров: Пола Ласло, Марселя Брейера, Андреаса Грубера. Да и Тадао Андо со своей «Церковью Света» вписывается в собирательный образ героя. Его путь: от бедных 1950-х до всемирной известности 1980-х. Как говорится, к звездам через тернии. И тут важно понять, к каким-таким звездам?
Звезда родилась
Сильнее всего «звездной болезнью» заражена Селеста (Натали Портман) из «Вокс люкс». Героиня ныряла в самую гущу индустрии развлечений, чтобы расстаться с прошлым. В школе ее одноклассник устроил стрельбу, а Селесту только задел. Покалечил, но не убил. Она возвращается с того света в мир медиа-эскорта, где из «покалеченных судеб» штампуют нимфеток для телеэкрана. Так Корбет проводит сюжетную линию от человеческой уязвимости к обретению силы — власти над собой и себе подобными. И эта тема волнует режиссера. В «Детстве лидера» мальчик Прескотт (Том Свит) находится под строгим контролем отца и матери. Каждый его вольный шаг — нарушение границ, вторжение на чужую территорию. Понимает ли Прескотт, что появление нагишом или отказ от чтения молитвы расцениваются как агрессия? Понимают ли родители, что в родном доме должны царить смирение и любовь? Особенно-то после Первой мировой войны. Маловероятно. И потому в конце фильма повзрослевший Прескотт (Роберт Паттинсон) становится человеком без имени и фамилии, но с амбициями Наполеона. В последнем кадре камера вертится как юла — сходит от звезды с ума.
«Вокс люкс»: Вечная юность
Примечательно, что в прологе «Бруталиста» в кадре возникает перевернутая Статуя Свободы. Камера предвосхищает перерождение Ласло Тота и подсказывает, чем чревато попадание в «страну чудес». Еврей, уцелевший в Холокосте, возрождается из пепла, чтобы терпеть угнетение и строить — полжизни возводить храм судьбы для богача Харрисона Ли Ван Бюрена (Гай Пирс). В отличие от Селесты и Прескотта, герой «Бруталиста» обременен «звездностью» — талантом, данным ему с рождения. Ласло ремонтирует библиотеку по заказу Гарри Ли Ван Бюрена (Джо Элвина), чтобы заработать на хлеб и помочь кузену Атилле (Алессандро Ниволе); берется за постройку общественного центра Харрисона, чтобы вырваться из нищеты и доказать, что падение не отменяет призвания. Спрос рождает предложение — и, в данном случае, возможность творить. Какой же ценой достигается свобода, спросите вы? В прологе Эржебет Тот (Фелисити Джонс), жена Ласло, отвечает словами Гете: «Нет рабства безнадежнее, чем рабство тех рабов, себя кто полагает свободным от оков».
СЕАНС — 89
Природа зла
Маркс не мог смириться с тем, что человек обречен на рабство вне коммунистической утопии. Он прислушивался к ропоту низших классов, ища в нем волю к освобождению, но разрешить проблему казалось невозможным. При капитализме всё обрело цену, а следовательно, стало товаром. Рабство укоренено в природе человеческого общества — в том укладе, который цивилизация возводит и оберегает. Селеста стала товаром при продюсере в исполнении Джуда Лоу. Для мальчика, будущего «лидера», хозяин — отец, требующий подчинения и избивающий за неповиновение; для «бруталиста» — Харрисон, образчик капиталистического тщеславия. Между прочим, даже физически насилующий Ласло. Безосновательно, просто так. Но не по воле случая, а согласно человеческой природе зла. Ее антропоморфности.
Звезда есть звезда, ни дать ни взять
Внимательный зритель заметит, что в фильмах Корбета отдельные актеры играют несколько ролей. В начале «Детства лидера» репортер Чарльз Маркер (Роберт Паттинсон) рассуждает о жестокости, которая существует с библейских времен. В убийстве Христа повинны сотни предавших себя, а не один Пилат. «Трагедия войны не в том, что один человек решился быть злым, а в том, что многие не решились проявить доброту. Не надо изменять себе» — произносит Чарльз, проигрывая очередную партию в бильярд. В финале его обритый двойник, Прескотт, томно смотрит на шеренг