18+
30 ДЕКАБРЯ, 2012 // Хроника

Итоги 2012: Борис Нелепо

«Сеанс» подводит итоги года. Субъективно о том, что было в этом году важно, или хотя бы казалось важным.

В этом году я больше всего раз смотрел последний фильм Криса Маркера «Кино». Это было несложно, он длится чуть меньше двух минут. Краткая история кино: Мельес, Гриффит, Уэллс, Годар в поисках идеального зрителя. «Кино» начинается с изображения пустого кинозала, а завершается знаменитой фотографией Бин Ладена, появившейся в прессе после его смерти. Вроде бы он, сидя на грязном полу, не мог оторваться от репортажей про себя и выступлений своего будущего убийцы Обамы. У Маркера Бин Ладен пленен мультфильмами про Тома и Джерри. А больше зрителей и не осталось, по крайней мере, идеальных.

За несколько дней до мировой премьеры, летом, Маркер умер. Умер в день своего рождения, ему исполнился 91 год. 29.07.1921 — 29.07.2012: есть какая-то завораживающая симметрия в этих цифрах. Кажется, последней его фотографией стал снимок с митинга , где сухопарый режиссер, лысый и в кедах, сидит на корточках, пытаясь заснять с удачного ракурса человека с листовкой. На ней прописными буквами написано РАВЕНСТВО.

Разыскивая другие фотографии Маркера, я случайно наткнулся на запись одного из пользователей синефильского сайта MUBI, поклонника режиссера. Маркер всегда был самым современным художником. Ещё в девяностые он забросил кинопленку и увлекся фотографией, видео, разными интернет-приложениями, вместо фильмов выпускал мультимедийные работы на CD-Rom. Последние годы он был преданным пользователем Second Life — онлайнового компьютерного мира, позволяющего не просто выбирать аватары и беседовать с другими людьми, но создавать собственные пространства. Пользователь с MUBI зарегистрировался в Second Life и отправился почтить память Маркера в его виртуальный дом. Как он сообщает, одновременно там появляется от силы один-два человека. Странное, одинокое место. Опустевшие дома — настоящие или виртуальные — мало чем отличаются друг от друга; они превращаются в музей памяти, где буднично разложенные хозяином вещи лишь хранят воспоминания о былом порядке. На стене — кадр из «Взлетной полосы», на двери висит рисованный постер вымышленного фильма «На последнем дыхании» (проект этих плакатов выставлялся в Москве), в углу — любимый маркеровский рыжий кот, ставший его символом в последние годы.

Эти кадры сделаны пять месяцев назад. Возможно, дом уже снесли. Даже в виртуальной реальности квадратные метры редко пустуют. Кино все поэтизирует: два пронизывающих образа, которые я не могу весь год выкинуть из головы, — распадающийся на пиксели Париж в «Священных моторах» и взорванное небо над Нью-Йорком из пятой «Обители зла», которое перед обрушением превращается в стеклянный купол. В жизни всё проще: дом Криса Маркера сотрется автоматически из-за неоплаченного аккаунта.

 

? ? ?

 

«Serail». Реж. Эдуардо де Грегорио, 1976

Череда смертей после ухода Маркера. Французский экспериментальный режиссер Марсель Ханун, сценарист Риветта и автор своеобразного сиквела к его «Селине и Жюли» Эдуардо де Грегорио, японский классик Кодзи Вакамацу. Я плохо знал их фильмы, но было тепло от того, что они работают где-то рядом, продолжают снимать вопреки всем трудностям. Казалось, что всегда найдется время погрузиться в изучение их вселенных, а потом сделать с каждым их них большое интервью. На встречу с Вакамацу я даже записался в Канне — разве можно было отказаться от такой возможности? Всё-таки можно: интервью назначили на то же время, что и второй (из двух) сеанс «Ночи напротив» Рауля Руиса, которую я мечтал пересмотреть, одного раза мне было мало. Завещание мертвого я предпочел встрече с живым. Вакамацу казался вечным, позади у него — якудза, тюрьма, участие в террористической организации «Красная Армия Японии», рак; он все победил и снял в этом году сразу три фильма. Ещё должен был представиться случай.

 

? ? ?

 

Эта фотография сделана на Роттердамском фестивале, вот уже несколько лет именно с него по-настоящему для меня начинается год. Прекрасная ретроспектива «Помойная пасть», в оригинале Boca do Lixo — название богемного района Сан-Паулу, в котором в 60-е годы зародился собственный кинематограф, преимущественно эротика и фильмы категории «Б». «Порнограф», «Оргия, или Мужчина, который родил», «Снафф — жертвы удовольствия», «Сядь на меня, и я войду в тебя», «Фак-фак по-бразильски», — трудно поверить, но за такими названиями скрывается целомудренное и наивное кино, авторы которого подражали Годару.

Большинство этих фильмов и их авторов давно забыты. Можно представить, их удивление, когда много лет спустя в холодную Голландию съехались люди со всего мира — смотреть их старые ленты. Карлос Рейхенбах в программе стоял особняком, он как раз относительно известный бразильский режиссер, а его нововолновый «Лилиан М.: Строго конфиденциально» стал украшением фестиваля. И все равно, полагаю, Рейхенбаху считанное количество раз доводилось представлять свои фильмы публике; в Роттердам он приехать не смог, заболел. Куратор ретроспективы Гейб Клингер попросил зрителей сделать коллективный снимок, чтобы порадовать режиссера. Мы все улыбаемся и машем ему рукой. Интересно, Рейзенбах успел рассмотреть эту фотографию? Обратил ли внимание на кого-нибудь из нас? Фотография вышла очень странной, после устранения эффекта красных глаз все похожи на героев комикса или, скорее, тех спящих зрителей в кинотеатре из пролога «Священных моторов»…

Я вижу себя на втором ряду, а на пятом сидят мои самые любимые люди — Дима Мартов и Дмитрий Волчек; Роттердам — наше ежегодное место встречи. Когда я впервые в жизни приехал на свой первый фестиваль, я смотрел — сейчас не могу в это поверить — по два фильма в день, а все остальное время гулял с ними. Я и сейчас отсчитываю дни до нашей следующей встречи, но так, как было в первый раз, уже никогда не повторится. Мы бродим с программками и сверяем сетки сеансов. Если Бог Расписания не в духе, то мы можем не видеться и по несколько дней, даже если до этого приходилось ждать встречи целый год.

 

? ? ?

 

Роберт Биверс и киномеханик настраивают изображение на показе Грегори Маркопулоса

В 2012 пленка совсем умирает. Кинофестивали ещё по инерции продолжают гордо называться film festivals, хотя резко, но теперь-то окончательно превратились в file festivals. Директор Венского музея кино, представляя снятого Джеймсом Беннингом «Беспечного ездока», явно чувствует себя неловко и извиняется перед публикой, говорит, что еще не привык в этих стенах показывать film не с film. В Канне в первый день друзья возмущенно передают друг другу новости — за весь фестиваль с пленки покажут всего один фильм. В Венеции дела лучше — тут их хотя бы два. Совершенно новое, пугающее, ощущение: каждый фильм как последний. Не увидеть что-то сегодня, значит, возможно, не увидеть уже никогда. Как в сновидческой «Аполлониде» Бертрана Бонелло девушки весь фильм сидят с шампанским, водят пальцами по краю бокала, не замечая, что вместо хрусталя — давно уже стекло, да и самого шампанского почти не осталось…

Мертвые кинотеатры. Целлулоидный фундаменталист Кубелка на своей лекции рассказывает о том, как работников кинотеатров принуждают уничтожать аналоговую технику и предоставляют цифровое оборудование в обмен на фотографии разбитых проекторов. В Камбодже при Пол Поте кинотеатры закидывали гранатами … Не могу забыть волшебное эссе Апичатпонга Веерасетакула «Призраки во тьме» о кинотеатрах его детства; их больше не существует. Герои великолепного фильма Фрица Ланга «Американские партизаны на Филиппинах» уносят генератор из последнего работающего кинотеатра — действие происходит во время Второй мировой войны. На Филиппинах снят лучший экспериментальный фильм года: «Великая киновечеринка» (The Great Cinema Party) Рая Мартина; он устроил в деревянном особняке близ Манилы дружеский ужин. Здесь когда-то снимали кино; гости рассматривают альбомы со старыми фотографиями знаменитых филиппинских актеров, многие из этих фильмов не сохранились. В кадре среди гостей замечаю все больше и больше новых друзей; перемещаясь по фестивалям, я встречаю их чаще, чем московских знакомых. С экрана обращается Лав Диас: «Мы сердечно приветствуем вас на нашей вечеринке. Андре Базен и Андрей Тарковский будут там».

Еще живые кинотеатры. Самый великолепный — открытый кинотеатр в Греции, близ Аркадии, у маленькой горной греческой деревни ΛΥΣΣΑΡΕΑ. Здесь родился отец классика экспериментального кино Грегори Маркопулоса, а он нашел это место в восьмидесятые и вместе со своим другом Робертом Биверсом показывал в открытом поле свои работы. Перед смертью Маркопулос трудился десять лет над монументальным ENIAIOS, в котором в перемонтированном виде соединил все свои работы с 1948 по 1990 год. Он успел его закончить, разделив на 22 цикла. Но сам никогда не видел свой длящийся 80 часов главный фильм, потому что не застал его отпечатанным на пленке. Дело Биверса теперь — отреставрировать и напечатать ENIAIOS, это очень дорого и сложно, но в 2004 году он устроил в Аркадии премьеру первых частей. В 2012 — показы проходят в третий раз, это пока шестая, седьмая и восьмая глава. Если на проявку трех глав уходит в среднем по четыре года, то через сколько времени получится завершить этот проект уже никто не загадывает. Биверсу уже достаточно много лет, в своей жизни я видел немного людей, подобных ему: он верен своему предназначению и делу. Грациозный Роберт мягко и властно инструктирует зрителей перед показом: никаких разговоров, телефонных звонков, светящихся экранов.

В Висбадене — шикарный «Калигари», мы сидим вместе с Волчеком и смотрим «Молот ведьм», сразу после посещения местной православной церкви. Вена: один из самых больших экранов, который мне только доводилось видеть, рядом со мной — счастливый Степанов, мы впервые смотрим на 35-мм «Чужого». Рвутся любимые штаны — теперь я понимаю, что провожу слишком много времени в кино: если упираться коленками в сиденье спереди, то примерно на каждом сотом сеансе они расходятся по шву.

 

? ? ?

 

Показ фильма «Ужас Тролленберга» («Ползучий глаз»). Реж. Квентин Лоуренс, 1958

Вена. Привез огромное количество фотографий, сделанных на iPod, но на них почти нет людей, только снимки из кинозала. Огромный глаз из космоса нападает на швейцарский горный курорт. Вторжение гигантских человекоподобных грибов. Синяя тарелка из открытого космоса мчится к Земле вместе с Нечто на борту. У холмов есть глаза. Эти снимки чередуются с автопортретами — после шести фильмов за день хочется напомнить самому себе, что еще существуешь.

Это программа архивных хорроров, объединенных девизом: They wanted to see something different, but something different saw them first! Одно из самых острых впечатлений вообще за весь год — гениальное «Фантастическое путешествие» Ричарда Флейшера. Оно начинается с предуведомления, по какой-то причине не вошедшего в dvd: «Этот фильм перенесет вас туда, где не был еще никто. Ни один человек не видел того, что увидите вы. Но в нашем мире происходят самые невероятные вещи. Скоро станут реальностью полеты на Луну, а когда-нибудь, возможно завтра, произойдут и те фантастические события, свидетелями которых вы сейчас станете». Вот это и есть настоящий манифест кинематографа. Если бы современные режиссеры вдохновлялись им, а не «Догмой 95», этот мир мог бы стать намного лучше.

 

? ? ?

 

Ален Рене на пресс-конференции в Каннах

Г-н Анри: «Возьми плащ, ночь прохладная. Выйди из города и иди все прямо по дороге. Когда дома станут реже, ты поднимешься на холм у небольшой оливковой рощи. Это там.»

Орфей: «Что там?»

Г-н Анри: «Там у тебя произойдет свидание с твоей смертью. В девять часов. Уже пора, не заставляй ее ждать.

«Вы еще ничего не видели» Алена Рене. В последний раз увиденный Париж (на этот раз без пикселей). Оливковая роща в дымке.

 

? ? ?

 

Это пекарь Жоржи, он жил в маленькой португальской деревне, названия которой я никогда не слышал, и умер этим летом, ему было 28 лет. Я знал его под псевдонимом fitz. Как и все мои знакомые, я был уверен, что он живет где-нибудь в Нью-Йорке, работает у Йонаса Мекаса и публикуется в важных академических журналах. Он был главным участником Karagarga — закрытого торрент-клуба, в котором обмениваются самым редким кино. fitz делился своей коллекцией экспериментального и авангардного кинематографа — из 189 принесенных им фильмов, большая часть никогда не издавалась ни на dvd, ни на кассетах. Например, именно ему в свое время удалось найти у коллекционеров «8 X 8: Шахматную сонату в 8 ходах» Ганса Рихтера и Жана Кокто — сюрреалистическую сказку, в которой участвуют Пол Боулз, Марсель Дюшан, Макс Эрнст и Ив Танги. С тех пор именно его копия разошлась по интернету и недавно появилась на YouTube.

Только после ухода Жоржи стало известно, что целыми днями он был занят благородным ручным трудом, а по ночам в своем импровизированном домашнем кинотеатре смотрел кино. Он был коллекционером, собиравшим практически недоступные фильмы, порой даже на 8-мм пленках, и переписывался с молодыми экспериментальными художниками, которые посылали ему свои работы со всего мира. При этом однажды он признался, что в реальной жизни у него нет ни одного друга, который бы разделял его интересы. Какое кино может быть in the middle of nowhere, если даже в Москве уже давно забыт выселенный Музей кино.

Тот кинематограф, который он страстно любил, считается заповедной элитистской зоной для интеллектуалов. Жоржи деликатно объяснял, что фильм вообще-то не обязан нести месседж и приводил в качестве примера любимую бессюжетную ленту про сад: «Какой смысл? Это сад. Я люблю сады, и я люблю смотреть на сады. Мне кажется, они красивые». Я написал в этом году несколько сотен тысяч знаков, но не уверен, что был хотя бы вполовину так же убедителен, пытаясь уравнять в правах массовые фильмы и экспериментальные, высокобюджетные и любительские, жанровые и абстрактные; ведь на самом деле интересно всё — и хореографический шедевр Пола У.С. Андерсона, и этнографическое кино про заброшенные деревни, и многочасовые полотна филиппинского мастера Лава Диаса, умеющего как никто другой запечатлевать красоту развевающейся на ветру листвы.

Про fitz, в отличие от Эберта, никогда не снимут кино. Маркер немного ошибся с идеальным зрителем: если он и существовал, то его звали Жоржи, он пёк хлеб.

P.S. Отправляя этот текст редактору, я открыл новости и узнал, что умер Паулу Роша («Зеленые годы»), один из самых великих режиссеров не только португальского, но мирового кино. В мае скончался Фернанду Лопеш («Белармино»). Вместе они совершили революцию в шестидесятых, но теперь от португальской «новой волны» почти никого не осталось.


 

Лопушанский
Идзяк
Кесьлевский
Beat
Austerlitz
Триер
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»