18+
30 ДЕКАБРЯ, 2014 // Хроника

Кино 2014. Дорогая Марина Александровна!

Константин Шавловский подводит итоги года в форме письма Марине Разбежкиной.

 

Участник студенческих протестов на площади Тяньаньмэнь. Надпись на теле: «Отряд смертников. Будда сказал: Я не попаду в ад, кто попадёт в ад?!». 1989Участник студенческих протестов на площади Тяньаньмэнь. Надпись на теле: «Отряд смертников. Будда сказал: Я не попаду в ад, кто попадёт в ад?!». 1989

 

Главным кинематографическим событием этого года для меня стала многокамерная трансляция событий на Майдане. Это был единственный «фильм», который на постсоветском пространстве был «снят политически», и он же для меня поставил вопрос о методе документального кино, который практикуют молодые документалисты, выпускники вашей школы (но, конечно, не только). Речь о методе, где авторы как будто «прячутся» за реальностью, высвечивая своей камерой, как рентгеном, большие и малые смыслы; вынимая героя, как изюм из булочки в школьной столовой, и предъявляя его зрителям — вот.

Мечта нашего товарища, режиссера Александра Расторгуева о том, чтобы герои сами взяли в руки камеры, отодвинув режиссера-автора, которая казалась сначала смелой, потом наивной, нашла свое неожиданное решение. «Автором-героем» стала площадь, чья «авторская воля» вообще не соотнесена со зрителем, который в любой момент может стать участником событий. Но, даже выбежав на улицу (то есть, встав по ту сторону экрана), и взяв в руки камеру, зритель не становится «режиссером», а попав в ее объектив — «героем». Прямая многокамерная трансляция, без монтажа, на мой взгляд, снимает все привычные кинематографические оппозиции: «автор — герой», «режиссер — зритель» и т. п. (Многокамерная трансляция, похоже, снимает и все остальные вопросы «авторского кино»: и вопрос о нарративе (зритель сам «монтирует» реальность, переключая каналы в любой последовательности, вовлеченный в «живую историю»), и вопрос об этике документалиста (если за камерой нет автора, то изображение на экране не может рассматриваться как жест). Все последующие документальные фильмы, которые пользуются «хроникой», заведомо слабее — они подразумевают интерпретацию, опосредование, они пользуются легитимным языком кино, и потому архаичны.

Но прямая трансляция живет как «фильм» необычайной силы только параллельно событию. Одновременность с происходящим на экране делает ее «произведением», чья жизнь органична и ограничена определенным хронотопом («Майдан»). В решающий момент становится важным не авторское решение, а исполнительская виртуозность, причем исполнителем является техника, и в этом смысле исполнение отчуждено от человека, хотя и спровоцировано им (камерами никто не управляет, они просто установлены, причем выбор точки съемки как авторское высказывание нивелируется множеством точек).

Но я начал с вопроса о методе, и хочу к нему вернуться. Режиссерский метод, который имитирует «предъявление реальности», где автор «устраняется», пытается встать на «ноль-позицию», чтобы говорить на языке этой реальности, подражая ей — этот метод, на мой взгляд, полностью исчерпан. И «закрывающим» этот метод сюжетом для меня стала трансляция революции на Украине (хотя его исчерпанность в целом ощущалась довольно давно).

Показательно, что два лучших российских игровых фильма этого года — «Комбинат „Надежда“» и «Еще один год» — снятые коллективом авторов, причастных к вашей школе и Театру. doc, чьими открытиями вдохновлялись режиссеры «новой российской волны», удивительно легко и просто отрывают эту «коробочку реальности». То, к чему все нулевые прорывались Хлебников, Хомерики, Бакурадзе, Расторгуев — узнаваемая реальность на экране — далось более молодым режиссерам почти без усилий (без видимых на экране усилий). И если вынести спор о таланте за скобки, то можно говорить о том, что вместо «прорыва» на самом деле мы имеем дело с «отставанием» кинематографа от времени. Российское игровое кино нашло ключ к методу, который окончательно исчерпал себя в 2014 году.

Нужно ли бежать за перманентно ускользающей реальностью? И следует ли бежать от ангажированности (политической, авторской, любой)? В тот год, когда реальности удалось — без помощи искусства кино — одержать первую короткую победу над медиа (в течение нескольких месяцев мы наблюдали революционное событие как-оно-есть, голое свидетельство без фигуры «свидетеля») — я отвечаю: нет.

События, которые происходят в мире, требуют сегодня от кинематографистов обнажить свои приемы, вывести действующего и думающего автора на первый план, сделать видимыми различия. История XX века знает примеры, когда режиссеры с камерой шли не за временем, а вместе с ним, и даже вставали в первые ряды (отсылаю вас и читателей этого текста к книге Михаила Трофименкова «Кинотеатр военных действий», которая для меня является главным событием года в российском кино, главу из которой можно прочесть у нас на сайте). Необходимость радикального художественного жеста подкрепляется как событиями во внешнем мире, так и внутрицеховыми (их тоже достаточно: дело Олега Сенцова, разгром Музея кино, практически запрет на профессию для режиссера и продюсера Виталия Манского). Мы не только не висим на занавесе Московского кинофестиваля, мы даже не отвечаем средствами самого кинематографа на реальные вызовы времени и максимум, что можем себе позволить — порадоваться успехам украинских кинематографистов на международной арене (хотя и успехи эти сомнительны, и подмигивание как акт солидарности — жест вульгарный).

«Сеанс» ежегодно составляет сборник рецензий на важные российские фильмы уходящего года. В этом году, как обычно, было снято несколько удачных картин, и большое количество неудачных. Но ни одна из них не стала событием, которое останется в истории кино (если, конечно, Наташа Мещанинова не станет режиссером главных фильмов будущего, и тогда 2014 год будет годом ее дебюта).

Прогноз на будущее — дело неблагодарное, и все же кризисные годы и окончательное разделение кинематографа на «разрешенный» и «партизанский» дают надежду на то, что в российское кино придут люди, способные говорить с обществом и временем на своем языке. Возможно, и даже наверняка часть из них будут бывшими или будущими выпускниками вашей мастерской. Но я убежден, что говорить они будут, не подражая реальности и не игнорируя ее, а движимые только яростным желанием ее изменить.

Кэмп
Аустерлиц
Erarta
Место преступления
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»