18+

Четыре журнала в год

Подписка!
29-30

Режим «Отжим»
Протестные настроения в обществе

фото Юрия Матвеева

Оппозиция сегодня атомизирована. Ее питательная база — пенсионеры, интеллигенция, бизнесмены и молодежь. Все. И каждый из них недоволен чем-то своим. Объединяет их то, что они все выступают против Путина. Но социальной базы протеста, как это было в начале 90-х годов, — нет. И этот режим долго будет находиться у власти.

Ольга Крыштановская, социолог
(«Молодежь Эстонии»)

Гражданское общество может играть серьезную роль тогда, когда оно есть и на него можно рассчитывать. Но оно предполагает некую меру активности со стороны населения. Следующая фаза развития нашего общества начнется тогда, когда возникнут гражданские институты. Положение, в котором сегодня находится страна, в значительной степени связано с тем, что у нас нет гражданского общества. (…) Сегодня в России невозможна демократия участия, но возможна демократия элит. Мы должны принимать во внимание степень, с какой общество готово реагировать, скажем, на нарушение своих прав. Причем протест должен исходить не от тонкой социальной группы, а от более широкого слоя общества. Тогда мы сможем способствовать правильной реакции этих людей.

Евгений Ясин, экономист, президент фонда «Либеральная миссия»
(Из выступления на открытом заседании Совета фонда «Либеральная миссия», www.liberal.ru)

Оранжевые революции, говорите?.. Нам всем нужно понять, что демократия означает, в том числе, правильный хороший закон и умение ему подчиняться и жить по этому закону. Почему одни страны и одни народы имеют такую привилегию — жить по закону и в рамках стабильности, а другие обречены на перманентную революцию? Это у Льва Троцкого была такая теория перманентной революции. Нам-то зачем это внедрять на постсоветском пространстве?

Владимир Путин, президент России
(Из интервью В.Путина для «Радио Словенско».
Цитата по: «В.Путин о Грузии и Украине: От их революций нам ни жарко, ни холодно»// www.regnum.ru)

Оппозиция способна победить только как многомиллионная сетевая структура идеологически мотивированных людей, ориентированная на единого лидера — фигуру, которая, может быть, многим не нравится, но зато всех устраивает — хотя бы как символ. Это возможно. Режим слаб, хотя бы потому, что это власть классических торговцев, живущих внутри нескончаемой схемы «деньги — товар — деньги». Никаких реальных ценностей за пределами товарно-денежного обращения не существует. Один лишь голый PR. Они пьют из источника и уйдут, как только почувствуют вкус песка.

Станислав Белковский, политтехнолог
(«Катехизис оппозиционера» // Ежедневный журнал. (www.ej.ru) 27.07.2006)

Воля людей к справедливости, к переменам стала тверже и ярче. И пусть 60-долларовый баррель нефти никого не вводит в заблуждение. Социальные взрывы случаются совершенно не там, где экономический крах. Левые победят. Причем победят демократически — в полном соответствии с волеизъявлением большинства избирателей. Мытьем или катаньем. На выборах или без (после) таковых.

Михаил Ходорковский, осужденный
(«Левый поворот»//Ведомости. 01.08.2005.№139)

За то, чтобы шерстить рестораны, магазинчики и другие заведения, принадлежащие грузинам, — свыше трех четвертей российского населения. Примерно та же цифра, что и людей, которые поддерживают сегодня (такого у нас раньше никогда не было) мнение, что Россия — особая страна, она не принадлежит ни Европе, ни Азии, у нее особый путь. Мы считали страшными цифры, которые получили год назад, когда было 62%, это был самый высокий уровень за все годы наших измерений. Сегодня это перешагнуло уже за три четверти. Я бы еще хотел обратить внимание на соединение, как в медицинском синдроме, нескольких отдельных черт: это крайнее возбуждение, очень быстро вызываемое, против какого-то лица (а точнее сказать, как совершенно верно отметил Андрей, за лицом видится свойство целой группы, нации, класса, этнического сообщества и так далее), очень быстро возникающее возбуждение на фоне общего равнодушия, незнания. Вот наши вопросы относительно того, как вы относитесь к тому, что убили Политковскую… Есть чувство возмущения, но на фоне общего равнодушия: мы не знаем, мы не следили, мы не смотрели, да, в общем, как-то без всяких особых чувств, да вроде нас это как-то не касается. Вот это соединение равнодушия и отупения с быстрой возбудимостью, к счастью, вроде бы оно не удерживается пока достаточно долго. То есть мобилизовать надолго уже не нужно. Но, что называется, для погрома хватит. Для войны — нет. Против грузин открытые военные действия почти три четверти людей не поддерживают, никому от этого хорошо не будет. Но за то, чтобы шерстить их на рынках, выставить их из города и вообще убрать их куда-нибудь подальше, это — пожалуйста.

Борис Дубин, социолог
(Из выступления на круглом столе на «Радио Свобода»).

Путин полностью выполнил свою задачу. Дикий капитализм он заменил военно-полицейским режимом. Теперь сама бюрократия стала главным фактором разрушения стабильности. Это — дебилизация управления. Системный кризис в стране неизбежен. Спусковым крючком может стать что угодно — досрочные парламентские выборы, продление полномочий Путина на неопределенный срок.

Михаил Делягин, экономист
(Из выступления на открытии научно-практической конференции «Действия ответственной оппозиции в революционных условиях» 30.08.2005)

Лишь колоссальные усилия путинистов позволили направить протестную энергию в безопасное для власти русло. И цена была уплачена немалая, не только материальная: единороссам в союзники пришлось брать мелодию гимна СССР, Сталина, Дзержинского и Молотова. Но это их не спасет.

Виктор Тюлькин, коммунист
(«Не унывать, а ковать оружие для будущей победы»// www.pravda.info — 2004.02.19)

Революция в классическом смысле, т. е. коренной слом существующего политического и социально-экономического строя в России невозможна, поскольку отсутствуют соответствующие предпосылки, нет революционной ситуации, нет движущих сил, нет социальной базы и пр. Упрощенно, нет ничего, что предполагало бы в обозримой перспективе реальную возможность разрушения ныне существующей системы олигархического капитализма и построения на ее развалинах некой альтернативной конструкции — неосоциалистической, неофашистской, православно-теократической, соборно-демократической и пр. Можно долго обсуждать, что из альтернатив олигархическому капитализму лучше, а также не является ли он сам «меньшим злом», но это будет сугубо теоретическая дискуссия. На практике возможно другое — «бархатная революция» или «революция-light», если угодно. Т. е. насильственная или полунасильственная смена политического режима и «зачистка» части нынешней элиты без демонтажа самой системы олигархического капитализма. (…) Перспектива «революционного» проекта целиком зависит от того, получится или нет оседлать протестные настроения. А наиболее резонансные протестные темы и сейчас, и в ближайшем будущем — это монетизация льгот, рост коммунальных тарифов, окончательный демонтаж советской системы здравоохранения, образования и пр. Это заставляет «революционеров», каких бы взглядов на мир и людей они на самом деле ни придерживались, бросаться на защиту остатков «завоеваний социализма».

Виталий Иванов, ведущий проекта «Антиреволюционер»
(сprf.ru)

Думаю, что революция, как выход людей на улицу, вполне возможна, к этому есть предпосылки. Другое дело, что сегодня в обществе очень сильна тенденция деполитизации. Протест пытаются увести в развлекательную сферу, к футбольным фанатам и так далее. Однако такое длительное вытеснение политического ни к чему хорошему не приведет…

Екатерина Деготь, искусствовед
(Из выступления 3 декабря 2006 г. на открытии конференции «Альтернативы сегодня» в рамках VI Международной ярмарке интеллектуальной литературы «non/fiction»)

Никакого всплеска политической активности нет. Особенно среди молодежи. Просто за океаном была придумана схема использования молодежи в качестве инструмента для получения власти. У нас это тоже начали использовать. То есть фактически это бизнес, вариант грантососания. И если их активистов собрать вместе — получится по стране не больше 60 человек.

Василий Якименко, лидер движения «Наши»
(«Молодежь — это эффективный инструмент» // www.strana.ru 7.11.2005).

В России нарастает радикализм. Радикализм нарастает потому, что люди не удовлетворены жизнью. Потому что мы до сих пор сохраняем бедность, потому что у нас до сих пор массовая коррупция, потому что у нас до сих пор продолжающийся, растущий беспредел чиновно-бюрократической массы. Потому что у нас разрушаются другие механизмы и институты гражданского общества. И все вот это давление — оно выражается в протесте, пассивном или активном. Большая часть пока находится в пассивном протесте. Но часть наиболее энергичных, наиболее резких, необузданных людей выходит на различные формы активного протеста, и здесь возможно все: фашизм — фашизм, расизм — давайте дальше, ваххабизм — пожалуйста. (…) Загнанное чувство собственного достоинства людей, оно нарастает вот в эти формы протеста. И от пассивной формы все больше и больше людей переходит к активным. Но понять суть проблемы и явлений, которые мешают людям жить, очень сложно — что такое бюрократия, госустройство, и тому подобное, партии. Проще увидеть — «бей жидов, спасай Россию», «бей черных, спасай Россию». Эти лозунги, которые бросаются в толпу, они действуют, и люди начинают, особенно не очень интеллигентная масса, она сегодня впереди в этом радикальном протесте — она впитывает как губка вот эти лозунги, и начинает уже действовать. Я уверен, что в подавляющем большинстве вот в этой протестной массе нет каких-то четких идей фашизма. Для фашизма нужна идея. Для фашизма нужен фюрер, для фашизма нужен определенный строй мыслей. У нас этого нет. У нас есть просто такой разнузданный протест, который опасен, чрезвычайно опасен для государства, опасен для общества. И вот этот протест на сегодняшний день приобретает различные экстремистские формы. Но в корне лежит неудовлетворенность людей сегодняшней жизнью. (…) Люди, когда понимают, против чего протестовать, они объединяются. А вот как можно протестовать, когда ты живешь плохо, у тебя нет надежды, тебя вчера оскорбил, унизил гаишник, сегодня над тобой измывается чиновник, послезавтра ты не можешь добиться справедливости, ни правосудия, ничего. Формируется некий подсознательный протест вообще.

Геннадий Гудков, член думского Комитета по безопасности
(Из выступления в программе «Кто остановит фашизм — общество или власть» на радио «Эхо Москвы» 3.04. 2006. См.: www.echo.msk.ru).

Я не знаю, возможно ли повторение «оранжевой» революции в России. Но события в Киеве точно повлияли на выступления наших пенсионеров, студентов и молодежи. Но в России политическую власть получили спецслужбы. Тут просто намного тяжелее бороться. Этому надо отдавать себя целиком. А молодежь слишком прагматична и нацелена на быстрый успех.

Ирина Хакамада, политик
(Из выступления 11 ноября 2005 г. в программе Ирины Нарочницкой «Народ хочет знать» на канале ТВЦ. См.: www.narochnitskaia.ru).

Сейчас в РФ, как мне кажется, ведется рискованная игра. Я выскажу такую мысль, которая может показаться парадоксальной: главным агентом революции является сама власть, которая этот процесс провоцирует по-тихому, во-первых, для того чтобы самореформироваться — внутренний потенциал преобразований почти уже утрачен, вовторых, для того, чтобы в процессе «подготовки революции» окончательно слить своих возможных противников, в-третьих — как еще один фактор для торговли с международными структурами.

Т. н. «оппозиция», т. е. субэлиты, постепенно теряющие свой элитарный статус, переходящие в контрэлиту, или субэлиты, чувствующие себя ущемленными и желающие «урвать побольше», — надеется у власти руль революции перехватить. А кто-то, конечно, и честно ведется, «встраивается в процесс».

Население, народ из этой схемы исключен принципиально, т. е. изначально позиционируется как вредный паразит, тупая и косная масса, которую можно только путем определенных шаманских заклинаний привлечь на свою сторону. Сами по себе люди мобилизуются с трудом: наша национальная стратегия не революция (это такой вредный штамп, что русские — революционный народ), а саботаж.

Роман Романов, социолог
(сprf.ru)

В последнее время я получаю очень много писем от своих читателей, столько не получал с 1991 года. Это означает, что оппозиция жива. Но для ее развития нужно время. В Югославии, где большинство сербов долго поддерживало Милошевича, прошло очень много времени, прежде чем люди научились ходить на демонстрации.

Павел Фельгенгауэр, политолог
(Кенель Б. «Режим Владимира Путина похож на режим Слободана Милошевича»// Le Temps. 19.11.2003.
Цитата по: www.charter97.org).

В стране окончательно сформировалось корпоративистское государство. Этот строй я бы назвал «нашизм» или «своизм». Для него характерны — неравенство прав, избирательность, дискриминационность. Статус и место в системе финансовых потоков определяет исключительно лояльность чиновника государственной корпорации. Политических взглядов у этой системы нет. Поэтому и борьба с ней напоминает метание в темной комнате (…) Для тех, кто не приемлет корпоративистское государство, венесуэлизацию экономики, деградацию общественной жизни — нынешняя ситуация кажется тошнотворно-тупиковой. Да, в недемократической стране политическая борьба заканчивается урановыми рудниками. Для того чтобы получилось Дело, вначале должно прозвучать Слово. А важнейшие средства массовой информации находятся под контролем корпорации. Но можно начать делать то, что за прошедшие полтора десятилетия так и не сделали постсоветские власти, решая главную задачу национальной повестки дня — отделение государства от гражданина. Можно начать свое отделение — отделение гражданина — от такого государства. Начать кампанию гражданского неучастия в делах корпоративистского государства. И таким путем — не со стороны государства, а со стороны общества — начать восстановление гражданских, политических, экономических свобод. Свобод, уже предоставлявшихся российским гражданам ранее — в 1905-м, в 1917-м, в 1991 году, но затем ими утраченных. Удастся нам это сделать — может появиться новая Россия. Свободная, открытая, толерантная. А следовательно, динамичная, развитая, устойчиво стоящая на своих ногах. Искренне уважаемая соседями. Страна с будущим. Другая страна.

Андрей Илларионов, экономист
(Цитата по: «Другая страна» // Коммерсант. №10/П. (№3341). 23.01.2006)

Во-первых, революции всегда происходили спонтанно. Во-вторых, бунт — это внутреннее дело пяти процентов населения на всей земле. Широкие массы это не интересует. Условно говоря, это внутреннее дело между вами и господином Путиным. Любой человек сегодня может нажать на спусковой крючок. Какова численность «Хезбаллы» или «Аль-Каиды»? Минимальна. Пятьдесят человек, которые решили пожертвовать собственной жизнью, способны стать реальным политическим центром мира.

Дмитро Корчинский, украинский националист, создатель партии УНА-УНСО
(Корчинский Д., Витухновская А. «У революции нет задачи…»// Завтра.(www.zavtra.ru) №31(663). 02.08.2006)

Фактически, система, которую создал Путин, зиждется на 68 — 72 % его рейтинга. Это — базис, центр, нерв и основа. Если вдруг начнется падение рейтинга, то начнется постепенный обвал системы, она пойдет вразнос! Практически все — лидеры, политические институты — начнут искать новую «точку опоры».

Григорий Явлинский, политик
(«Когда у власти появится гражданская ответственность, то она появится и у общества»// www.yavlinskiy.ru.
Цитата по: www.WashProfile.org 28.03.2002)

Сегодня в России люди, которые поумней, или своими делами занимаются, или уезжают. Отток идет, причем самых лучших — людей молодых, энергичных. Я езжу с лекциями по американским университетам. В каждом американском университете, а их как минимум сто, — группа россиян. Проблема России сейчас не в отсутствии протеста, а в том, что нет общества. В 1991-м шанс был упущен. Режим рухнул сам. Общество не консолидировалось. А надо было пройти через борьбу — стенка на стенку. Тогда появились бы новые силы, новые лидеры. Когда будет новый шанс, — не знаю.

Владимир Буковский, правозащитник.
(«Россия распадается на семь частей».
См.: www.agentura.ru)

Когда в России политика сдохла, извините за выражение, когда у нас такая стабильность, как на кладбище, когда все оказывается прекрасным, и единственная позитивная у нас новость — президент, а все остальное у нас либо страшилка, либо полный идиотизм наших пародистов, и фактически на телевидении исчезли все передачи, которые шли в прямом эфире, исчезла политическая дискуссия по реально острым проблемам, и нет тех, кто мог бы защитить большие массы людей, оставшихся без защитников, — тогда люди начинают прибегать к формам прямых демократий. Они не знают выражений умных, они просто выходят на улицы и пытаются с помощью своего личного протеста сами себя уже защищать. Это не свойственно для России, по большому счету, но это прямое следствие той политики утрамбовывания в асфальт всего живого, что раньше было в политической жизни страны.

Дмитрий Рогозин, лидер фракции «Родина»
(Из выступления в программе «Может ли народ выходить на улицу против власти?» на радио «Эхо Москвы» 25.09. 2006. См.: www.echo.msk.ru)

В стране постепенно накапливается массив сознательности, образованности. Путинская стабильность таким образом парадоксально работает: создается большой слой людей, которым все это надоело, которые начинают об этом говорить, писать. Вокруг — относительная свобода, и из нее может вызреть другая среда.

Илья Кормильцев, поэт и издатель
(«В шатающемся мире»//Завтра. (www.zavtra.ru)
№20 (652). 17.05.2006)

Высокий уровень социальной несправедливости остается. Мне кажется, это одна из самых главных проблем, которая плохо влияет на общество, и такой нездоровый морально-психологический климат именно оттого, что люди понимают, что очень много социальной несправедливости, экономической несправедливости. И, наверное, моральная ситуация в обществе нездоровая.

Элла Памфилова, председатель Совета при президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека
(Из интервью для радио «Маяк»)

Вопросы, которые волнуют наших граждан и в отношении которых нарастает противостояние власти и общества, это, прежде всего, вопросы социальных гарантий, экономического развития, вопросы коррупции, развала системы национальной безопасности, терроризма. (…) Это противостояние вполне может вылиться в спонтанные выступления общественности в общероссийском масштабе. Вполне вероятно, что в случае, если власть не пойдет на изменение социально-экономической политики, ситуация в стране дестабилизируется. И тогда вероятны самые разные сценарии.

Сергей Глазьев, лидер общероссийского общественного движения «За достойную жизнь»
(www.glazev.ru)

Если я не ошибаюсь, все-таки у нас в стране пока что, к моему величайшему сожалению, массовые движения носят не социальный характер. (…) Уже около двух лет у нас в основном массовые выступления и проблемы, с которыми мы сталкиваемся, носят межэтнический, межнациональный характер. Поэтому я думаю, что социальное изменение — оно у нас отодвинуто немножко на периферию, в силу целого ряда обстоятельств. Не потому, что вдруг наш народ стал жить очень хорошо, но просто с того мизерного уровня, в результате многолетнего подъема, высоких цен на нефть, удается платить зарплаты, пенсии, и немножко их поднимать, и снимать вот это серьезное социальное давление, которое могло бы наложиться на межнациональные столкновения, которые могли бы иметь обвальный и грандиозный характер. Мне кажется, что здесь массовые выступления носят пока что не социальный характер.

Андроник Мигранян, политолог
(Из выступления в программе «Может ли народ выходить на улицу против власти?» на радио «Эхо Москвы».
25.09. 2006. См.: www.echo.msk.ru)

У нас есть люди, которые смогут заигрывать с революцией. Эта прослойка правящего класса, это не низы. Если вы хотите найти потенциал российской революции, то искать надо в некоторых кабинетах Старой площади, Белого дома и губернских аппаратах власти. Но у них нет своей программы, кроме как наплевательского отношения к России, с тем чтобы получить добавочные отступные.

Глеб Павловский, политолог
(Кто заменит Путина?// «Московский комсомолец». 14.04.2005)

«Россия — стабильное государство; это страна, у которой есть возможность развивать демократические процессы и институты, через которые люди могут изъявлять свои взгляды. Нет необходимости думать о революции и о чем-то таком, чего нужно бояться».

Кондолиза Райз, госсекретарь США
(См.: www.echo.msk.ru).

Отчуждение, которое сегодня очень быстрыми темпами формируется, образовывается, между властью и народом, эта пропасть растет очень высокими темпами. И после выборов 2007 и 2008 гг. это будет уже перерастать в политический кризис. А если мы еще возьмем два-три года после 2008 г., и цены на нефть упадут, но та политика, которая проводится сегодня в экономической сфере, с увеличением расходов, неэффективных расходов, 30%-ным увеличением каждый год, то тогда уже будет добавлен к политическому кризису социальный, финансово-социальный кризис. А это уже беда, это уже революция.

Михаил Касьянов, лидер общественного движения «Народно-демократический союз»
(Из выступления в программе «Ищем выход» на радио «Эхо Москвы» 29.06. 2006.
См.: www.echo.msk.ru).

Panahi
Subscribe2018
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»