«Мой сводный брат Франкенштейн” Валерия Тодоровского
Я этому фильму не верю ни на секунду. Тодоровскому, как герою Ярмольника, не хватает мужества ни признать сына (то есть, попросту говоря, встать на сторону кого-то из персонажей), ни от него отказаться (то есть осудить кого-то). Он выбирает беспроигрышное положение, он над схваткой: все виноваты, и все несчастны, пусть уж поживет, раз пришел. Этот нерешительный интеллигентский мазохизм, во-первых, нарушает главные законы кинодраматургии, во-вторых, обесценивает заявленную тут вроде бы гражданскую позицию. Вообще, закутываться в мягкое одеялко притчи (с какой-то такой абстрактной «войной», с метафорами из классики), когда на дворе вроде бы не 1980-й (вроде бы?), — не слишком изящно.
Читайте также
-
Остров Доктора Крымова — К юбилею Станислава Говорухина
-
Нереализованные мемуары — глава из книги «Вайда» Ирины Рубановой
-
Счастье Сизифа — «Удачи, веселья, не сдохни» Гора Вербински
-
Мы че-то поняли сегодня... — «Картины дружеских связей» Сони Райзман
-
Портрет другой пьяницы — Изабель Юппер в «Кровавой графине» Ульрике Оттингер
-
Челюсти амнезии и ноги Спилберга — «Секретный агент» Клебера Мендонсы Филью