Железная чайка — География кино
Человек счастлив своим умением забывать.
Варлам Шаламов
Сложнее, чем отыскать Дебин на карте, — разве что до него добраться. Придется трястись 450 ухабистых километров от Магадана в направлении Усть-Неры, чтобы наконец увидеть заветное название на дорожном знаке.
«Дебин» на языке местных значит «ржавый». Весной ржавые баржи на берегу Колымы анонсируют смену сезона, освобождаясь от снега. Летом бесконечные ручейки бурого цвета струятся от приисков. Осенью леса покрываются ржавчиной осыпающегося стланика. Лишь зимой нет ей места: снежная шапка сводит все оттенки к универсальной белизне.
Квадраты окон транслировали не менее рутинную снежную хмарь
Город закрытых кинотеатров — География кино
И все же один фрагмент потускневшей стали снегу не поддавался. Кинотеатр «Чайка» — ряд из четырнадцати букв да железная птица на кромке невысокого здания в центре поселка. То ли метелями уносит эту небесную крупу, то ли чайка смахивает ее крылом по ночам, поди разберись. Несколько поколений сменилось, а стальной сторож нес свою вахту. Каждая декада открывала для местных мир кино заново, оставляя память о былых показах лишь в виде груды старательно отрисованных афиш.
В 1970-е местные отправлялись «при параде» на Феллини. Мужчины доставали из шкафов пиджаки, ожидавшие своего часа со времен свадьбы, а то и выпускного. Женщины с утра прятали голову в бигуди, а перед выходом опрыскивали себя лучшим одеколоном. Вечером мелко семенили они по морозу в обдающее теплом фойе. Там, в помещении с выложенными гранитной плиткой узорами, собирались для того, чтобы по деревянным паркетным ступенькам, сглатывая волнение, войти в величественный зал. В домах в это время крутили черно-белую рутину программы «Время», а квадраты окон транслировали не менее рутинную снежную хмарь. Здесь же — элегантный Марчелло Мастроянни и солнечная Италия, кажется, не знающая такого понятия как «минусовая температура».
Скрип ступенек к кинозалу отзывался в стенах нотой скорбной виолончели
Перекур длился не больше минуты. Пальцы дубели, дрожащие губы отказывались принять фильтр папиросы, а дым обжигал легкие мерзлотой воздуха. За это время Мастроянни и Анита Экберг даже не успевали дойти до фонтана.
Из пункта А — География кино
Когда привезли «Фанни и Александра», по поселку зашуршали разговоры: большое кино, в «Северной правде» даже что-то писали… На постере, нарисованном местным художником, маленький мальчик со скучающим видом смотрел на игрушечную карусель.
«Видать, с детьми можно сходить»
Туда, обратно, здесь — География кино
Так за пару часов до показа фильм какого-то европейца успел стать главной темой обсуждений. Увы, ожидания не оправдались. Маленький мальчик в картине грубо обходился с распятием — вот что запомнилось взрослым. Дети если что-то и отметили, то, скорее всего, удобство кресел для крепкого сна.
В девяностые поводов радости стало куда меньше. Чайка на крыше к тому моменту уже утратила свой блеск. Скрип ступенек к кинозалу отзывался в стенах нотой скорбной виолончели. Но на сто минут экран уносил дебинцев туда, где этого не было. Уносил в сказочную Индию: там Радж Капур пел песни, там сари Димпл Кападии блестели не хуже свежих сугробов, там Амриш Пури своим взглядом испепелял полотно экрана по обе стороны.
«Черный принц Аджуба»
— высвечивалась надпись на экране, разделяя жизнь школьников, облюбовавших кинозал, на «до» и «после».
Свернуть в сторону — Новосибирский Академгородок
Впрочем, «после» было уготовано лишь маленьким зрителям. В 1997-м, через год после того, как Аджуба встретил Роксану и сразил каменного демона прямо в центре Дебина, «Чайку» закрыли. Мир универмагов победил, VHS оказались сильнее. Феллини, Бергман, Болливуд с большого экрана сменились «Кровавым спортом», «Эммануэль» и «Смертельным оружием» в том же самом ящичке, из которого «Время» надиктовывало правила новой жизни. Забылись светские встречи с минутными перекурами, забылись сказки Пушкина в десять утра и «Сказка странствий» после работы, забылись песни, слова, люди.
Тот самый ряд из четырнадцати букв тоже был свергнут со своей строчки на крыше. О птице память сохранилась в виде панно на фасаде здания: безупречной синевы море и наш пернатый друг, застывший в полете. Словно чья-то рука остановила в Дебине время в тот день, когда не стало «Чайки».
Автор благодарит близких и всех дебинцев за помощь в написании текста.
